Обречен на смерть

Светлые глаза не отрываясь смотрели, как она делает последний глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, прежде чем подняться по лестнице.

Скрипнула нижняя ступенька, когда она неуверенно шагнула навстречу неизвестности. Второй скрип за шесть часов. Наблюдатель переступил через эту ступеньку, поднимаясь вслед за домработницей.

Какое бы решение он ни принял в последующие несколько минут, та до последнего момента не узнает о его присутствии.

Он бесшумно наблюдал за ней в отдалении. Решение было принято. Все будет зависеть от ее реакции.

Правильный крик. Правильная истерика. Вот чего он хотел. Вот что его удовлетворило бы. Если она даст ему это, то будет жить. А если нет… что ж, ее судьба в ее руках.

Кэти Грей считала, что ей много с чем повезло. Но она так и не узнала, что больше всего в жизни ей повезло в тот момент, когда она вошла в комнату Филиппа Лонгмана и завопила во все горло.

Четыре

Не прошло и десяти минут, когда прибыли первые два полицейских, они поднялись прямиком в спальню Филиппа Лонгмана.

Одного стошнило на месте. Второй позвонил начальству и сообщил об открывшейся их глазам кровавой сцене.

В течение следующих тридцати минут ту же кошмарную картину пришлось лицезреть непрекращающемуся потоку полицейских служащих. Каждый из них был закаленным профессионалом, но все равно при виде места преступления многие снова увидели свой завтрак.

Это убийство нельзя было отнести к заурядным.

– Кто здесь убирался? – спросила главный инспектор Джоэль Леви, поднимаясь по лестнице в комнату Лонгмана и почувствовав запах хлорки.

 – Кто-то продезинфицировал помещение.

– Нет, мэм. – Ответ последовал от констебля Дэвида Райта, одного из двух полицейских, первыми прибывших на место преступления. Того, чей желудок оказался крепче. – Когда мы появились, здесь уже пахло.

Леви бросила на него удивленный взгляд.

– Вы уверены?

– Да, мэм. Это первое, что я заметил. Ну то есть до, того как мы вошли.

«Интересно», – подумала Леви.

Они поднялись до конца лестницы и пошли по коридору мимо двух открытых дверей.

За каждой находилась безукоризненно опрятная, словно в нее никто никогда не входил, спальня. Их вид предполагал наличие усердной домработницы и отсутствие гостей.

О третьей комнате нельзя было сказать то же самое. В воздухе, словно электрический заряд, разносилось жужжание от кипевшей внутри бурной деятельности. Запах хлорки здесь чувствовался сильнее, и к нему добавился отчетливый душок рвоты.