Покушение на убийство

Аудиосистема Майкла уловила бы звук упавшей скрепки, однако из динамиков не доносилось ничего, кроме ошеломленного молчания. Он придвинулся ближе в кресле. Его острый адвокатский ум обрабатывал полученные сведения, подвергал их сомнению. Журналистам, в отличие от него, потребовалось больше времени на осмысление услышанного.

– Что, если одна из ирландских группировок возьмет вину на себя? Чего бы вы ожидали от премьер-министра в этом случае?

– От премьер-министра я не ожидаю практически ничего.

Глаза Хаверсьюма покраснели: результат решительного гнева и подавленных слез. Когда он заговорил, его голос был пропитан негодованием:

– Я не жду, что он вернет в тюрьмы сотни выпущенных на свободу за последние годы осужденных террористов. Я не жду, что он вновь пошлет наш спецназ в Ольстер, чтобы предать суду виновных в этих атаках. Я не жду, что он выдвинет ультиматум и католикам, и протестантам, чтобы те либо навели у себя порядок, либо были готовы к повторной милитаризации региона.

Я не жду, что премьер-министр сделает что-либо из перечисленного потому, что все эти вещи нужно сделать. Он просто не хочет этого признавать.

Вновь тишина.

Они не привыкли к такой прямолинейности от политика, подумал Майкл.

– Утверждаете ли вы, что премьер-министр больше не справляется со своими обязанностями?

– Да, – ответил Хаверсьюм, – именно это я и утверждаю.

Вновь воцарилась тишина, в этот раз по понятным причинам. Уильяма Дэвиса объявили неспособным управлять страной.

И сделал это человек, который после смерти сэра Нила Матьюсона был его очевидным преемником.

Выстрел к старту гонки за лидерство был дан, и она будет иметь глобальные последствия.

Хаверсьюм выждал не мигая, пока его слова улягутся. Казалось, он смотрит сквозь экран, сквозь тишину, словно вступая в зрительный контакт с каждым. Майкл понимал, что это не так, что на самом деле Хаверсьюм смотрел в пустые лица обескураженных репортеров в паре футов от себя.

Однако стоило признать, что эффект был завораживающим.

– Не поймите меня неправильно. – Хаверсьюм вновь заговорил. Он не дал прессе и шанса перевести дыхание. – Я не говорю, что не уважаю премьер-министра за те попытки, которые он предпринимал. Он рискнул, шел на уступку за уступкой, поставил свою выдающуюся карьеру на кон, стремясь принести мир в Ольстер. За это я ему аплодирую. Однако одних лишь чистых намерений недостаточно.