Личный слуга, или Мама на полставки

– Ты что творишь?! Кто тебя вообще воспитывал? – он ничего не ответил, только отскочил в сторону, все еще держа метлу наготове, всем своим видом показывая, что охотно отлупит меня своим оружием еще не раз.

"Кто ты такая?"

В голове отчетливо детским голосом прозвучал вопрос, но только вот рот ребенка не открывался. Мальчик все так же плотно сжимал губы, злобно зыркая на меня.

Я уверена, он ничего не говорил. Разве нет?

Впрочем, глюки, они на то глюки, чтобы быть странными, поэтому я с широкой улыбкой сообщила своей личной галлюцинации:

– Я Олимпиада…– и самой стало неловко.

Что я несу? Могла бы сказать любое другое имя, но нет, надо же представиться своему глюку официально! Ладно, поздно о чем-то сожалеть, он наверняка и так это знает, раз уж это мой глюк. Лучше просто перевести тему. – А ты у нас…

"Занефир.” – он буквально секунду молчал, а потом добавил – “Теперь ты моя мама."

Кхм к-хэ к-ха. Неужели это судьба?

Как вообще мой мозг угораздило придумать такое имя?

И что это вообще такое? Сначала он спрашивал меня кто я, а теперь в родственники набивается.

Нет, если это действительно мой глюк, то по логике вещей, конечно, я его мать, раз уж моя бурная фантазия его породила.

Но не слишком ли он молчалив и спокоен для того, чтобы быть хорошим глюком? Глюки, они же буйные должны быть, верно?

Я ухмыльнулась, откинула волосы назад и торжественно сообщила маленькому нахалу новость дня, которая для него, как для моего глюка, открытием не станет:

– У меня нет детей, не было, и согласно диагнозу гинеколога, вряд ли будут.

 – впрочем, это, вероятно, и стало причиной того, что привиделся мне именно ребенок, а не что-нибудь еще. Интересно, а предсмертные галлюцинации сколько обычно длятся?

“Мама!” – ребенок упрямо топнул ногой, словно заявляя, что теперь – отныне и на века, я буду его матерью.

Я не против стать мамой когда-нибудь в будущем, но, во-первых, это будущее еще не настало, во-вторых, я не планировала становиться матерью-одиночкой, ну а в-третьих, я хотела настоящего ребенка, а не воображаемого!

– Зефир, никакая тебе я ни мать.

И вообще, я скоро проснусь и всего этого тут не будет. Если проснусь вообще. – я упала обратно в постель и накрыла голову подушкой.

Да, вот проснусь, и сразу окажусь дома, и там не будет лета и детей.

Фууу! И этой вонючей подушки там тоже не будет! Только унылый пейзаж, слякоть осени и безработица с затяжной депрессией.