Ростки пшеницы

Остались лишь от рождения приспособленные к жизни в соленой воде. А люди живут на островах. Боги позаботились о них. Сохранили остатки знаний прошлой цивилизации и мудро разделили по Отцам Церкви. С тех пор знать о мироздании могут лишь чистые души священнослужителей, которые никогда не предадут людей и не будут пытаться заглянуть за границу дозволенного.

– А еще Странники, – продолжил вслух свою мысль Киалим, наблюдая, как к берегу мчится светло-серый корабль-разведчик.

“Черные души, требующие искупления”, – так их называли священники.

Потому Странников избегали. Боялись заразиться от них пытливостью ума. Сейчас Киалиму казалось это смешным. Но за последние годы он заметил много смешного в поведении своих односельчан.

– Должно быть, я и сам заразился, – широко улыбнулся он и направился к причалившему. – Доброго дня, путник! Помочь?

Мужчина посмотрел на него строго. Лицо его, как положено, скрывала металлическая маска, но глаза были грозными. Не понравилась Страннику веселость Киалима. Слишком смелый.

Такими жители поселков не бывают.

– Мое имя Киалим, – продолжал нагло улыбаться, надеясь, что разведчик его запомнит. – Я могу помочь с лодкой.

– Хм, – мужчина нажал какие-то огоньки на своем предплечье, и корабль сложился в аккуратную капсулу. – Я запомню, – хмуро ответил Странник и пошел в сторону кофейни.

“Получилось! – едва не прыгал от восторга парень. – Все-таки обратил на меня внимание. Не зря Вил говорила, что они внимательны к задирам. Кстати, надо бы ее отблагодарить”.

В конце дня он привычно отправился на место их традиционных посиделок – “тайное болотце”. Так обозвала Вилюча островок, окруженный топями, который они нашли несколько лет назад. Никто так глубоко в лес не забирался, потому можно было смело обустраивать собственное гнездо. По своим законам, со своими вещами.

Своих особых вещей к этому возрасту – а было Киалиму уже примерно семнадцать – набралось много. Предостаточно, чтобы попасть в изоляцию на долгие годы, дабы искупить отступничество.

Кстати, последние месяцы и осуждение людей за греховные мысли казались ему смешными. Нет, скорее непонятными. Если каждое поселение нуждается в Странниках, а ими могут быть только люди с развитой любознательностью и инициативностью, то какой смысл рубить на корню желание задавать вопросы? Тем более что, по его наблюдениям, никто вопросы не задавал. И совсем не потому, что Церковь запрещала. Люди просто не спрашивали. Не рассуждали. Не искали противоречия.