От любви до ненависти и обратно

– Что высматриваешь, девочка, – окликнул ее высокий плотник из оборотней.

– Это ведь ольха святая.

– Да, – горько сказал мужчина.

– А что за символы?

– Молитвы, чтобы спас Зверь род гибнущий. А тут, – он указал на столбы расписанные, – вся история семьи Стейнмунн. С трудом влезла, думали, еще рубить придется. Ох, горе нам. Не пощадит Зверь. Накажет за кровь пролитую.

– Спасет, – ответила Грета и помчалась к храму. – Верю, что спасет.

Когда вбежала в святилище, Вилма усердно молилась. Она вообще все время молилась, но тут еще и на коленях стояла, окружив себя ритуальными лампадами.

– Мама, – позвала девочка осторожно.

Поднялась медленно и обернулась. Холодным взглядом окинула, но спрашивать не стала. Грета даже растерялась. Получается, ей разговор начать придется. А как? Ведь дело такое сложное.

– Значит, просить за них удумала, – спокойно сказала Вилма, а Грета упала на колени.

– Прости, матушка. Ты же можешь. В этом году еще никого прощением не одаривала. Спаси их. Нельзя…

– Молчи, – рявкнула колдунья. – Сказано было: держись подальше от зверья нечестивого. Не таскалась бы с мальчишкой этим, ничего бы и не было.

Грета смотрела на нее растерянно. При чем здесь она?

– Спасешь их? – тихо спросила. – От всего города прошу. Никто не хочет казни Стейнмуннов. Измени смерть на ссылку.

– Если я оборотней помилую, на эшафоте том отрубят отцу твоему голову.

– Папе? За что?

– За что, – фыркнула Вилма. – Такой же, как ты, дурак, болтается с кем не стоило бы. Кто дороже тебе? От лица богов только одного могу простить. Кого выберешь? Отца Верна или собственного?

Грета смотрела во все глаза и только то открывала, то закрывала рот. Наконец матери это надоело, и она продолжила:

– Вот и славно. А теперь возвращайся домой и готовься к казни.

– Что?

– Ты пойдешь с отцом. Королю надо выказать свою преданность. Ты верна королю?

– Конечно, матушка, – пробормотала Грета.

– Тогда иди домой и готовься.

С тяжелым сердцем вышла Грета из храма. И до вечера голова ее была пуста, ноги тяжелы, а руки бессильны. Никогда она не бывала на казни, не хотел отец, чтобы дочка видела такие жестокости. А тут… Как пережить такое, не знала. Как вообще такое можно пережить? Все время думала о Верне, надеялась, что далеко уже от столицы. Может, у родственников каких дальних или еще где. Молилась за него.