От любви до ненависти и обратно

Отвернулся от ненавистницы и ушел, лишь бы не видеть ее улыбку ядовитую.

***

Грету арестовали, к ее удивлению, вежливо. Принесли шубу из особняка Триллиумов. Руки не вязали и грубости не высказывали. Может, потому, что Оберон заведовал этим действом? Брюнет ей, несмотря ни на что, нравился. Особенно глаза медовые колдунье приглянулись. Была в Обероне добрая бочка обаяния, при других обстоятельствах могли бы и подружиться. Шла, поглядывала на западника и размышляла:

“Человек или оборотень?”

Привычной магии Грета в нем не чувствовала, но ощущала какую-то туманную силу.

К тому же вряд ли Верн приблизил бы к себе обычного человека. Не в том дело, что он презирал людей, просто не смогли бы они на равных общаться. В первую же попойку переломал бы оборотень человеку косточки. Не со зла, из-за мужской дружественности. А брюнет все еще цел и невредим. Вот и в битве с башни за ним наблюдала. Слишком быстрый, слишком ловкий.

“Не человек. Но и не оборотень”.

– Вы ничего спросить не желаете? – поинтересовался западник.

– Уже решил, как казнить меня будет? Сожжет или через повешенье? – ухмыльнулась Грета. – Или честь окажет? Отрубит голову, в уважение роду благородному.

Оберон очаровательно улыбнулся.

“Какой же чудной он. Совсем не чувствую дурные эмоции?”

В это время они вышли из храма и оказались на площади.

– Много вы потеряли воинов, – позлорадствовала герцогиня.

– Ваша Светлость сильная колдунья.

Еще до нападения горожане спустились в убежище, и Грета по полной развернулась на улицах Флидабурга.

Не помогли людям Верна ни знание улиц, ни отсутствие сопротивляющейся армии. Солдаты у Греты были, только мало. Потому она отправила всех на защиту подземелья с жителями и немного стрелков на башнях поставила. В общем, воевать пришлось захватчикам с ее магическими выкрутасами и поднятой нежитью. Сил герцогиня потратила много. Зато действенно. Еще бы неделю ей времени ? и пропали бы западники в ведьмовском лабиринте ужаса.

– Князь просил привести вас во дворец.

– Просил? – съехидничала Грета.

– Если быть точным, велел вас туда притащить. Мне стоит выполнить его пожелание?

Грета не ответила. Ей было все равно. Она молча радовалась тому, что победители не проявляли жестокости к мирным жителям. И так же молча тревожилась, не сожжет ли Верн храм ее матери. Не могла она этого допустить, а потому больше не за себя переживала, а солдат возле храма рассматривала, читая по губам, не обсуждают ли они его уничтожение.