Аспид

И душа твоя мне не нужна. Это все крестьянские сказки. Все просто. Правила такие.

Змей чуть повел крылом, и собаки, как будто их отпустили, бросились бежать. Аспид вкрадчиво начал:

– Ты присмотришь за моей дочкой, чтобы никто ее замуж не увел. Она будет служить тебе. Потом я ее заберу. А ты продолжишь жить, как и прежде, только богатый.

Глеб молчал.

– Думай, думай хорошенько. Дела у тебя не важно. Уже три года как все проигрываешь. А матушка так тобой гордилась.

Глеб сел на землю и стал разглядывать, как воротившийся лунный свет играет на кристальных пластинах.

Сколько силы было в змее, сколько благородства. Аспид продолжал:

– Вот купил бы деревеньку на тридцать душ тогда. Эх, зажил бы… Но нет, удача отвернулась от тебя. А я ее сильнее. Я могу все тебе вернуть. И не тридцать душ купишь, а все тридцать тысяч! Если захочешь.

– А что за дочка у тебя? Тоже змеюка?

– Нет, – засмеялся Аспид. – Красавица. Умница. Как бы не влюбился какой глупец.

Я его заживо спалю!

– Так как же я этому помешаю?

– Очень просто! Она у тебя служанкой будет крепостной. Кто на нее позарится? Ты же не разрешишь?

– Нет. Я не сводник. А друзья мои к чужому имуществу равнодушны.

– Вот и чудно! А служить ее заставляй по-настоящему! А если суров с ней будешь, это еще лучше. Она быстрее ко мне вернется. Глупая, вздумала, что на земле лучше. Договорились?

– Пожалуй, я совершу ошибку. У меня один вопрос.

– Давай.

– А почему ты на землю не садишься?

Аспид ухмыльнулся.

– Меня Мать-Земля не принимает. Я не могу по ней ступать, – змей поднялся еще на пару локтей и строго спросил: – Согласен ли ты, Глеб, принять на служение царевну подземного царства и взамен получить удачу во всех деяниях и играх азартных?

– Согласен.

***

Из-за едва задернутой портьеры рассвет заполнил яркостью скромную спаленку, и рыжие лучи, разбившись о тюль, солнечными зайчиками щеголяли на лакированных поверхностях.

Влажная прохлада, несмотря на небольшое помещение, освежала комнату и дарила глубокий сон измотанному Глебу.

Тот, полураздетый, лежал на смятой кровати ничком, и широкую спину его располосовал свет, отражающийся от высокого трюмо. К этому зеркалу сперва и подошла девушка, которая уже несколько минут разглядывала спящего Глеба.

Она потушила позабытые им догорающие теперь свечи.