Господа Игры, том 1

Тайра держалась на грани сознания, цепляясь за единственное реальное в окружающей тьме существо – своего врага и спасителя, который медленно падал, сверкая рваными ранами на снежно-белых боках и не сводя с нее взгляд. Он плавно опустился на что-то, что было тут вместо земли, сначала хвостом, потом изуродованным, обожженным магией телом, а потом и мордой, и Тайра поразилась тому, что он еще жив. Он не был некромантом и, после того, что она в него посылала, давно должен был быть мертв, но он держался, не давая ей возможности увидеть, как закроются его удивительные очи с магическими водоворотами на дне.

Внезапно Тайра испытала к нему неведомую ранее нежность. Красно-золотым листопадом она бережно опустилась на него сверху, накрыла его израненную спину, последними магическими силами залечивая какие-то из его ран, и сухими листьями опала рядом с ним. Она больше не могла держать облик листвы и обернулась собой.

Дракон поближе подвинул морду и почти коснулся ее руки. Они лежали рядом, и Тайра медленно тонула в его глазах, наслаждаясь долгожданным покоем и исходившей от дракона прохладой.

Сверху падал снег, настоящий, пушистый, совсем не магический, он накрывал дракона, засыпал черную землю, Тайра видела красоту и идеальную форму каждой, пролетающей мимо ее лица снежинки, будто дракон специально давал ей возможность рассмотреть совершенство снега.

– Красивые были листья, – произнес Змей низким бархатным голосом, и ей показалось, что он чуть улыбнулся уголком губ. – Никогда не видел больше пяти элементов в этом заклятье.

– В каком заклятье? – не поняла Тайра.

– «Пять лепестков». Это высшая магия, и дается она единицам.

– А «Пять лепестков» – это разве не Камасутра для некромантов? – Тайра припомнила слова Мориса и рассказы однокурсников.

– Такое применение тоже возможно, но нет, это не Камасутра.

– У меня в любом случае нет допуска. Не знаю, что это.

Дракон фыркнул, почти по-человечески усмехнулся и тут же сжал зубы, стараясь не показать ей своей боли.

Это было бессмысленно, Тайра чувствовала ее, как любой некромант, а еще по-некромантски наслаждалась ей, и от этого было стыдно.

– Не уходи, пожалуйста, – шепотом попросила она. – Я испугалась, когда ты упал. Я не хотела тебя убивать.

– Хотела бы убить – дралась бы в полную силу и некромантией.

– И зачем мне убивать Трейсера Ишанкара?

– За доступ в лабораторию, например, – предположил он.

– Ни одна лаборатория не стоит твоей жизни.