Ткань Ишанкара

Хи жила на другом краю города в корейском квартале возле тракторного завода, и чтобы добраться до ее дома, от конечной станции метро нужно было сделать еще две пересадки автобусом. Когда-то это был одноэтажный район с садиками, прудами и крышами-пагодами, но теперь садики превратились в палисадники, частных владений почти не осталось – всех переселили в однотипные девятиэтажки, а дед Хидамари чудом сохранил нетронутым свой дом в самом центре района.

Фукуяма-сан с ностальгией показывал свою старую фотографию, на которой он, опираясь на черенок лопаты, с блаженной улыбкой нашедшего свой дом странника стоял посреди пустыря в советских кальсонах и с газетным корабликом на голове.

Глядя на эту счастливую фотографию, Тайре хотелось плакать, как будто спрятанная внутри тоска просыпалась и начинала царапаться, пытаясь прорваться наружу.

Тайра всегда удивлялась, как Хидамари со своей семьей занесло так далеко. В городе было много корейцев, индийцев и уйгуров, но японцы попадались редко.

Хи однажды рассказала, что Фукуяма-сан с матерью бежали из Японии после Хиросимы. Они были единственными из всей семьи, кому повезло выжить: в тот день они навещали могилы прадедов в Киото. Они осели во Владивостоке, Фукуяма-сан женился, у него родилась дочь, через восемь лет мирно скончалась его мать, а еще через шесть умерла от менингита жена, и он остался с дочерью один. Когда Ясуко исполнилось пятнадцать, и молодые парни стали задирать ее на улицах, Фукуяма-сан перебрался дальше на юго-запад. На родину он так и не вернулся.

Он построил дом в старом японском стиле, с прямоугольным внутренним двориком, пристроил к нему додзё и разбил сад камней. Занимаясь ерундой у Хидамари в комнате, с высоты второго этажа Тайра наблюдала, как сэнсэй часами неподвижно сидит на низенькой узкой скамеечке и, глядя на свой каменный сад, созерцает вечность внутри себя. Иногда, когда говорить с Хи было не о чем, они сидели так вдвоем и созерцали свои вечности, и в эти моменты Тайре казалось, что она знает, что имеет в виду Аиша, когда говорит, что опять общалась с Аллахом.

Дед никогда не говорил об этом, но Хидамари была уверена, что он всегда хотел внука. Он надеялся, что Ясуко родит сына, но она родила дочь, и теперь ему, последнему наследнику мужского пола, Такео Фукуяма, признанному мастеру боевых искусств, некому было передавать свои секретные знания.