Ткань Ишанкара

Горан нахмурился и отвернулся, делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинку. Говорить с Наставником ему больше не хотелось.

– Ну так как? – напомнил о себе Ректор.

– Ну есть у меня одна идея. Единственная. Других нет, да и не может быть в данной ситуации.

– И какая же?

– Сэр Йен хет Хоофт.

Сэр Котца захлопал в ладоши и рассмеялся:

– Да-а… Воистину, не существует иного решения! Если ты хочешь оставить ее для Ишанкара – то только сэр Йен хет Хоофт! Рад за вас!

– На этом вся радость и заканчивается, сэр.

– Почему заканчивается?

– Насколько я знаю, у вас с ним особые отношения.

– Да-а? – заинтересовался Ректор. – Не знал. Поясни-ка!

– Мне известно, что хотя вы и не освобождали его от Долга, он уже давно не выполняет ваших приказов. Он как бы уже ушел на покой.

– Йен стал легендой еще лет двадцать назад, – сказал Ректор, – поэтому ни один человек не сунется в Ишанкар. Им достаточно только его имени, чтобы бежать в страхе, не разбирая дороги. Я давно не указываю ему, что ему делать, потому что он знает это сам.

Да и вообще, зачем ему нести службу, если за него это делает его имя?

– Но ведь вы Ректор, вы можете ему приказывать!

– Нет, не могу, – не согласился сэр Котца. – У нас с ним особого рода отношения, ты сам сказал. Йен – не послушник Первого Круга, он умнейший человек. А когда умнейшего человека заставляешь делать что-то против его воли, что-то, что не согласуется с его логикой и – как ты там говоришь? – моральными принципами, ничего хорошего не выходит.

– Тогда в чем смысл полномочий Ректора? Разве исключительные полномочия даны вам не для таких исключительных случаев?

Сэр Котца вздохнул.

– Ректор, Горан, это как глава семьи. Ишанкар – не простая семья. Тут каждый человек – ценность и раритет. Если ты как глава семьи силой заставишь свою жену лечь с тобой, она, конечно, ляжет, ведь что значит физическая сила женщины против силы мужчины? Но будет ли твоя жена доверять тебе потом? Сила Ректора в его гибкости, в уважении к подчиненным.

В любви к своей семье. Я знаю, что каждый в Ишанкаре готов отдать за меня свою жизнь, и именно поэтому никогда этого не потребую. То же и с Йеном. Я не буду приказывать ему делать то, что разрушит его внутренний мир. Он заслужил свой покой.

– Но если он не возьмет Ученика, то он никогда не сможет уйти по-настоящему, – возразил Горан. – Вы сами себе противоречите.

– Вот и донеси до него эту мысль, – предложил Ректор.