Господа Игры, том 2

Мы свои заказы не афишируем.

– А зачем тогда сейчас рассказал?

– А что изменится-то? – опять спросил Айгер. – Бегать от меня ты не будешь, не такая. Своим жаловаться не пойдешь. Я тебе еще почти три года назад сказал, что я тебя уважаю, хоть ты и нечисть. Думаешь, ?т Хоофта не заказывали? Заказывали, и до сих пор заказывают.

– Это ты типа так извиняешься, – подколола его Тайра, – или хочешь, чтобы и я тебя уважала?

Ван Хинкес не ответил.

– Я тебя и так уважаю, не переживай. У каждого свой путь, и ты на своем по трупам не ходишь.

– Да пошла ты, – огрызнулся ван Хинкес.

Они какое-то время молчали, наблюдая за проезжающими автобусами.

– Драться-то сегодня будем? – опять весело спросила Тайра.

– Не задирайся, ведьма.

– Ты мне не сэр ?т Хоофт. Запретить не можешь.

– Еще одна нечисть, – опять сплюнул Айгер. – Расплодили чернокнижников и еретиков в своем караван-сарае. Тот хоть умный, слава богу.

– А как же я?

– А ты слишком умная.

– Зато ты временами полный придурок. В мире все гармонично.

– Вот когда я тебе голову отрублю, половину мозгов себе и выну!

– Ну мне тогда будет все равно, что ты с моей башкой делать станешь.

– Да ну? – не поверил Айгер. – Поди хет Хоофту расскажи. Зулейха ваша, тьфу, чертова нечисть, пятьсот лет успокоиться не может, все отомстить думает.

– Зулейха с головой похоронена. За что мстить-то?

– Обалдеть, – ухмыльнулся ван Хинкес.

– И чего я, по-твоему, про Зулейху не знаю?

– Сердце ее где? – Айгер приблизил к ней свое лицо так, что Тайра почувствовала его дыхание на своих губах. – Вот и никто не знает. И сама она, чтоб ей вечно в аду гореть, не знает. А знай она это – уже давно бы вернула себе свое сердце, восстала и поубивала всех, а тебя в первую очередь. Поняла, нечисть?

Айгер увидел, как глаза у нее расширились от удивления и аль?Кхасса словно бы зависла.

– Я всегда думала, – наконец сказала она, – что Зулейху лигиец порешил, соответственно, и сердце ее у вас.

– На кой оно нам нужно? – возмутился Айгер.

– Так вы же вроде покой магического мира охраняете… Я думала, и сердце ее вы храните. Да и ты сам мне все время говоришь, мол, я тебе голову отрублю и сердце выну. Я думала, это у вас в Лиге порядок такой.