Богу всё равно

Высокие понятия о семейной чести приводят к тому, что наличие братьев часто лишает девушку каких-либо шансов на замужество, притом что братом считается любой родственник мужескаго полу в твоём поколении фамилии, независимо от степени родства. Ибо невозможно безнаказанно воспользоваться девичьей невинностью, даже если сама дева не имеет ничего против: сначала женись, а то огребёшь неприятностей! Поэтому благоразумные юноши стараются блюсти дистанцию, а дураки, как известно, спросом не пользуются.

Зато если ты всё-таки женился, то в качестве приданого получаешь поддержку всей фамилии своей супруги – как, впрочем, и обязанность быть готовым оказать таковую. Эта сложная система взаимных обязательств превращает любой брак в династический, и следует быть готовым к тому, что твоя сверкающая корона главы семейства окажется достаточно тяжёлой. Наверное, поэтому женятся у нас, когда к этому готовы, а не когда приспичит: пока живы старшие, холостяк всё ещё л?ппу – этакий принц крови, со всеми причитающимися оному статусу привилегиями, но не отягощённый бременем государевых забот.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР

Литератора Львова покинула муза. Это случилось в самый неподходящий момент: надо было срочно сдавать рукопись второй части романа, которая, по договору с издательством, должна быть готова к концу квартала. Ровно к этому моменту подгадал очередной платёж в дочкин институт, без какового (платежа) её не допустят к сессии.

Обычно в таких случаях выручала тёща, но тёща вдруг собралась покупать холодильник и на его замечание, что холодильник может подождать, не преминула отпустить колкость, подрывающую престиж Львова как главы семьи. Между тем наступил последний день отправки рукописи. К исходу второй пачки сигарет Львов принял мужское решение.

Реализация его не заняла много времени. Отыскав в сети текст «Анны Карениной», он сохранил его в Ворде и, вынув несколько глав из самой середины, убрал нумерацию и поменял имена действующих лиц: Анну сделал Ольгой, Вронского – Малявиным, Долли – Людмилой Сергеевной, а Бетси Тверскую – пакость мелкая, но не лишённая приятности – переименовал в Тамару Семёновну Хряпикову, ибо так звали его родимую тёщу.

После чего, ничтоже сумняшеся, распечатал и отправил в адрес редакции.