Лабиринт

За тобой нужен глаз да глаз.

Я озадаченно сидела и пыталась переварить эту информацию и понимала, что вообще больше ничего не понимаю.

– Вам-то какая разница, случится со мной что-то или нет? Не понимаю?

– Когда мы не в ресторане, можешь меня называть только по имени, – невпопад сказал он.

– Хорошо.

Феликс привез меня к себе. На вопросы он не отвечал. Я поначалу пыталась возмущаться, но поняла, что это бесполезно. Он почему-то решил, что вправе распоряжаться моей жизнью.

Когда мы остановились, я стала озираться по сторонам.

Дом оказался большим, двухэтажным, в старинном стиле. Он однозначно притягивал взгляд.

Феликс вышел из машины и направился в мою сторону, я с опаской наблюдала за ним. Он открыл дверь, подал руку и помог выбраться из машины. Мы направились к крыльцу.

И все это происходило в тишине. Феликс провел меня в дом.

– Кристина, твоя комната наверху, третья дверь справа. Если что-то нужно, спрашивай. Меня не нужно бояться, я тебе не враг, – проговорив все это, он развернулся и ушел, а я стояла и не знала, что делать.

Не стала долго по этому поводу переживать, направилась в комнату, которую мне выделили. Как говаривала моя бабушка: «Утро вечера мудренее». Так что все завтра, а сейчас нужно поспать.

Феликс

Что себе позволяет эта девчонка? Как она смеет так со мной разговаривать? Что она о себе возомнила?

Феликс расхаживал у себя в кабинете, пытаясь успокоиться. У него это плохо получалось. Он привык, что ему всегда все идет в руки. Что жизнь благосклонна к нему во всем.

Девушки ему никогда не отказывают, а наоборот прохода не дают.

Но именно Кристина зацепила его. Когда она смотрит большими невинными глазами, остаться равнодушным не получается. Да еще эта фамилия. Может, однофамильцы. С такой фамилией триста человек живет только в моем городе, а об остальных городах даже думать не стоит.

Постучали в дверь. Феликс сел за стол и облокотился. Нехотя разрешил войти.

– Феликс Германович, все, что вы велели узнать о Кристине Корсаковой, вам скинули на почту.

Все, что было в наших силах, мы сделали.

– Хорошо, Виталик. Много нарыли? – он старался спокойно разговаривать, но у него плохо получалось.

– Нет, Феликс Германович, не особо. Вроде простая девчонка, я бы сказал невзрачная, из детского дома. А информации минимум, – он развел руки в стороны.

– В смысле? – озадаченно переспросил Феликс.

– О ней удивительно мало информации. Такое ощущение, что за ней кто-то подчищает.