В прошлой жизни я была мужчиной

Так же, как и более-менее внятное объяснение, откуда на мне берутся синяки, о которых я никогда не помню, возбуждая самые мрачные подозрения у своей половины.

Но у меня есть и более надёжный свидетель – язык. Во многих языках, начиная с русского, дух – некая высшая сущность, бесплотная материя (да простится мне такой парадокс), обитающая в нашем теле и придающая некоторый смысл его существованию. Тело сервильно, оно только обслуживает дух, который есть то, что мы выдыхаем после его, тела, смерти. Дух – дыхание – душа.

Процесс дыхания накрепко слит в нашем сознании с духом уже в самом корне, именно его мы исторгаем при последнем выдохе, и он воссоединяется с абсолютом…

Ну, или как-то так. «Воз-дух» – дух, возносимый вверх. Вверх, заметьте, а не вбок и не вниз! То есть, туда, куда пресловутый Макар телят не гонял: тело слишком тяжёлое, чтобы вознестись. Дух ему даётся во временное пользование, для «прокачки» некоторых качеств, и по завершении процесса его необходимо вернуть на место.

Если тело не справилось, душу бракуют и отправляют в ад – своего рода хранилище вирусов или корзину, которую потом, очевидно, опорожняют, а содержимое утилизируют.

Когда тело спит, душа выходит погулять и возвращается с новыми впечатлениями, которые мы называем сновидениями. Разумеется, они причудливы: телу такое слаб?!

Цель земной жизни религиозного человека – попасть по её окончании на небо, вернуться домой, и это его единственный стимул жить достойно. Цель жизни атеиста – светлое будущее, которое, по сути, мало чем отличается от библейского рая, и чтобы оно состоялось, жить надо так, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое…» (далее по тексту).

Словом, сколько ни упражняйся в цинизме и скепсисе, а «она всё-таки вертится». Она есть. Она болит! – это фантомная боль отнятых у нас крыльев, заставляющая нас совершать поступки, не обусловленные биологическими потребностями и с рациональной точки зрения необъяснимые…

Что ж, день настал.

Пора размять крылья! Плюнула на мистический тонометр, прочла сообщение от дочери:

– Миша грустно констатировал отсутствие у Вероники способностей к математике: он ей несколько минут объяснял, как отнять три от восьми.

– И что?

– «Я ей так и не объяснил, – говорит. – В конце концов она просто выудила ответ у меня». Я говорю: ну, значит, с главной женской способностью у неё всё в порядке.