На поводу у сердца

Я же в основном помню лишь твои вечные колкости, похабные комментарии, наглые лапы на себе во время переодеваний и, конечно же, нескончаемые подкаты к поголовно каждой девушке в магазине, – язвительно перечисляю список его сегодняшних отвратительных действий. – Вот объясни мне: как можно быть таким неугомонным и нестись, задрав хвост пистолетом, за каждой встречной, в то время как самая прекрасная, добрая и наивная девушка в мире, любящая тебя всем сердцем, не устаёт разрывать твой телефон звонками и явно переживает, куда ты целыми днями пропадаешь? Неужели в тебе нет хоть немного совести?

– Почему это нет? – фальшиво возмущается он.

 – Ещё как есть, именно поэтому я сегодня обязательно навещу мою терпеливую девочку. И ты уж не волнуйся, Никс, я буду с особым энтузиазмом заглаживать свою вину за то, что в последние дни не находил на неё времени. Вот увидишь, она в два счёта забудет все обиды и простит меня, – самоуверенно заявляет кусок дерьма, мигом повышая во мне объём раздражения.

– Дьявол, Эндрюз! – выдаю жалкую версию злостного возгласа. – Ну что ты за человек такой? Зачем нужно так с ней поступать? Ты же получил от неё то, что хотел, так почему просто не расстаться с Эми, а потом уже продолжать свои приключения с другими девками в статусе свободного парня?

– Ты опять суёшь нос не в своё дело, Никс.

– Это очень даже моё дело. Эми – моя лучшая и единственная подруга. И, раз уж ты вынуждаешь меня бессовестно врать ей, может, хотя бы объяснишь, почему ты так ведёшь себя с ней? Ты всегда был редкостной сволочью с девушками, но, по крайней мере, честной сволочью.

Насколько мне известно, ты никогда не давал никому ложных обещаний, не обманывал и уже тем более не вступал в отношения. Так в чём же на этот раз дело?

– Дело в том, что мне просто очень сильно нравится Эми. Вот и всё, – совершенно спокойно заверяет он.

– Очень сильно нравится? И при этом ты продолжаешь трахаться со всеми подряд направо и налево? Какое-то странное у тебя понятие о симпатии.

– Какое есть, такое есть. Другого не дано, – беззаботно пожимает плечами.

– Ты отвратительный, Марк, – не выдержав, недовольно бурчу себе под нос.

Он отвратительный, а я ещё хуже. Гореть мне в аду за это умалчивание о его изменах.

– Не отвратительный, а просто любвеобильный. В моей душе хватит места для всех окружающих меня красавиц, – без шуток пропевает Эндрюз, вконец переполняя чашу моего терпения.