На поводу у сердца

– Нет, Эми ничего такого не говорила. С чего ты вообще решил, что он есть?

– Она сама сказала.

– Сама, значит? – усмехается Марк, добавляя к удивлению щепотку ехидства.

– Да.

– Надо же. И кто он?

– Откуда мне знать?! Потому-то я и спрашиваю у тебя об Эми, – вновь не сдерживаясь, рявкаю в ответ.

– Да ладно тебе, чего так нервничаешь? Эми ничего не говорила. Мы с ней Никс вообще не обсуждаем. Да и если я не ошибаюсь, последние дни они не встречались. Может, за это время у неё кто-то и появился, – с деланным равнодушием произносит он, пока любопытство и некое волнение в нём лишь набирает обороты.

Это ещё какого хрена означает?

– И ты её ни с кем не видел? Вроде бы ты говорил, что вы с ней подружились, – напоминаю я его же слова, едва справляясь с возрастающим негодованием.

– О-о-о да! Ещё как подружились, – друг расплывается в подозрительно широченной улыбке. – Можешь не верить, но пока ты был в отъезде, с Никс неожиданно произошли чудесные изменения. Она вдруг изъявила желание стать со мной «белой и пушистой», а я лишь пошёл ей навстречу.

Да и как тут было не пойти, когда девушка сама предлагает перемирие? Да ещё такая красивая. Твоя сестричка, как оказалось, та ещё горячая штучка, не так ли? – весело проговаривает Марк, а у меня аж лицо перекашивается.

Его «сестричка» будто режет острием по сердечной мышце, «горячая штучка» – по нервным окончаниям, а тёплая волна его похоти, вызванная одним лишь упоминанием о Ники, обжигает весь низ живота.

Марк не успевает открыть входную дверь квартиры, как я схватываю его за грудки и смачно прибиваю к стенке.

– Воу! Воу! Воу! Это еще как понимать?

Тотальное недоумение – вот из чего сейчас всецело состоит мой друг-блядун.

– Только посмей к ней притронуться, я не посмотрю, что мы лучшие друзья, и кишки тебе все выпущу! – практически рычу ему в изумлённое лицо, погружая его в ещё более глубокий ступор.

– Ты чего так взъелся? Я же ничего такого не сказал! – Марк поднимает руки, призывая меня успокоиться, но я так и продолжаю грубо вжимать его в стенку.

– Не сказал, зато почувствовал красноречиво.

– Да расслабься ты. Это обычная реакция на сексуальную девушку, не более.

– Я тебе всё сказал: чтобы даже не думал к ней подкатывать. Она для тебя под запретом, понял?

– Во даёшь, братец! Тебе не кажется, что это вовсе не тебе решать, с кем Никс водиться? Мне уже становится искренне жаль бедолагу, кто посмел положить на неё глаз. Нельзя же так.