Тардрагон. Созданные смертью

Я небрежно фыркнула и поправила мундир, заставив подругу повторить жест. Она часто это делала. Хелена пригладила складки тёмно-зелёной кофты, предназначенной для тренировки. Вместе с ней на Бонет были надеты чёрные узкие штаны.

– Пойду выбивать воздух из лёгких Сэма и Рика, – процедила Хелена и направилась в сторону парней, которые продолжали сражаться уже во втором или даже в третьем поединке.

– А мы продолжим. – Вернулась я к разговору с Трэвисом, как только подруга отошла на приличное расстояние. Словно и не было этого странного разговора между нами.

Она могла сколько угодно обижаться на меня, и я понимала, почему она это делала, почему принимала это вещество. Ночью и у меня рука чуть не дрогнула. Но я дорожила Хеленой – её жизнью, здоровьем, службой в Орионе – и не могла позволить, чтобы всё разрушилось.

Я сжала кулаки. Необходимо было продолжить рассказ, но на голодный желудок тяжело воспринималась и тем более передавалась информация – тут я была согласна с Трэвисом. Завтрак нам обоим не помешал бы.

Мы сейчас словно танцевали на тонком льду, играя в неведомую словесную игру. Я знала правду, он – тоже. Но делали вид, будто это что-то очень тайное. Будто я с утра не слышала слова «я же принц» и не говорила в ответ ничего. А он словно принимал как данное, что его перемещали с места на место как фарфоровую статуэтку.

Всё это – фальшивая игра. Мы на время забрали «игрушку» из одного дома и привезли в свой. После игры в академии, рассказа об истории и непонятного обучения вернём «игрушку» на место, потому что наверняка Колман уже сдал нас с потрохами.

– Знала, что застану вас здесь.

Я чертыхнулась, закатив глаза. Что за привычка подходить со спины?..

На этот раз голос был мягче и мелодичней, чем у Хелены. Я обернулась и встретилась с чайно-карими глазами и бледно пепельными волосами с вкраплениями фиолетовой краски. Оригинально. Девушка обладала мягкими чертами – округлые брови, миндалевидные глаза и закруглённый подбородок придавали нежность и лёгкость её лицу.

– Катрин! – на моём лице впервые расцвело подобие улыбки.

Уголки губ приподнялись, а в углах век проскользнули морщинки. Я чувствовала каждую клеточку своего тела. Каждый изъян, каждая неровность свидетельствовали о бессонных ночах и пролитых слезах.