С тобой

Горбатого только могила исправит. Не иначе. Но ладно. Мне только на руку. Ведь я же помню, как охрененно Кортни умеет работать своим пухлым ртом и острым языком.

При мысли о ее минете и без того каменный член становится еще тверже, болезненно упираясь в ткань брюк. А Кортни своим горячим взглядом еще и масло в огонь подливает.

Да, она не смотрит на меня с гневом или смущением. Не выглядит оскорбленной или задетой. И уж точно не напоминает обиженную жертву, которую мерзкий бывший муж вынуждает отсосать в кабинете.

О, нет… Пока ведьма плавной неспешной походкой возвращается ко мне, она впивается в мое лицо таким же пламенным взглядом, каким впивалась каждый раз, когда намеревалась сделать мне приятно во время нашего брака. Будто мы и не расставались. Будто я не унизил ее уже несколько раз. Будто собирается кайфануть от процесса ничуть не меньше, чем я.

Сука! Это бесит в той же степени, в какой и возбуждает. Даже не знал, что можно настолько хотеть бабу, которую на дух не переносишь.

Но, блять, можно. Еще как можно! Когда Кортни останавливается в жалких сантиметрах от меня и медленно проводит тонкими пальцами по плечам, груди и торсу, во мне будто все рецепторы воспламеняются, устремляя в пах ударную волну похоти.

Сильно сжимаю челюсть, удерживая внутри себя стон, и продолжаю неподвижно стоять, охреневая от ощущений, что приносят мне столь обычные прикосновения.

– Ты очень напряжен, – выдает очевидный факт Кортни, спуская ладонь все ниже и ниже, пока не добирается до уровня ширинки.

 – О?о, и определенно уже готов, – довольно ухмыляется чертовка, сквозь брюки сжимая мой изнемогающий орган.

– Поэтому прекращай чесать языком и воспользуйся им в другом деле, – не сдерживаюсь и давлю Кортни на плечи, вынуждая ее опуститься на колени.

Она неодобрительно поджимает губы и стреляет в меня убийственным взглядом, срывая с моих губ усмешку.

Неужели она думала, что я буду церемониться с ней? Так пусть обломится.

Не буду. Как и слишком долго ждать выполнения своего приказа.

Кортни явно считывает это по моему не менее ледяному взгляду. Она вновь с завидной легкостью отгоняет вспыхнувшее в ней негодование, расстегивает ремень с ширинкой и высвобождает член на волю. Отлично. Так легче. А то ему было слишком тесно с момента, как я вошел в кабинет и увидел спящую на диване бестию.