С тобой

С каждым движением ее головы, с каждым проникновением члена в ротовую полость мой взор все сильнее застилается алой поволокой злости. И в какой?то момент меня перекрывает. Мне вконец становится безразличен комфорт Кортни: я ожесточаю хватку руки в ее волосах, фиксирую голову и под жалобный женский писк начинаю вдалбливаться в рот. Глубже, сильнее, быстрее. В том темпе, который нужен мне. Так, как раньше часто в нее вдалбливался, а она с удовольствием мне позволяла. Однако сейчас Кортни не испытывает и капли удовольствия.

Я вижу это по ее возмущенному взгляду. Слышу в скулеже и тщетных попытках произнести хоть слово. И чувствую в острой боли от вонзившихся ногтей в мои бедра. Но все это не мешает мне продолжать толкаться в ее рот так же быстро и мощно. Глубоко. До самого горла. Еще и еще. До звезд перед взором. До закипания крови. До пролетающих импульсов кайфа по кровотоку. Ожесточенно, пошло. Так, как не позволяю себе делать ни с одной женщиной. Но с ней можно. Кортни сама на это подписалась, выбрав более легкий способ заработать. Так пусть теперь терпит и глотает. Что она и делает спустя минут пять, не больше, давясь спермой и продолжая царапать мои бедра, будто все еще надеется, что меня это остановит.

Оргазм ослепляет, прошибает все тело насквозь, пока я изливаюсь в женское горло и, прикрыв глаза, издаю гортанный стон.

Обалденно. Лучшее, что я испытывал за последнее время. Конечности немеют и становятся ватными, член тоже опускается, радуясь необходимой разрядке.

Полный расслабон и нирвана, которые всего через мгновение прерываются сильным хлестким ударом.

От шока я раскрываю веки и вижу перед собой разъяренную гарпию. Пока я летал от кайфа, она уже успела подняться на ноги и залепила мне оплеуху. Со всей дури. Вся левая половина лица горит и пульсирует от боли.

– Ты охренела?

– Я? – гневно выдыхает Кортни. Ее ноздри расширяются, лицо покраснело, по подбородку стекают слюни вместе со спермой, а доселе аккуратный хвост растрепался и съехал набок.

 – Это ты охренел, животное! Я же чуть не подавилась твоим членом!

– Но не подавилась же. Жива и здорова. Вон, даже орать сил хватает.

– Ах ты сволочь! – она замахивается повторно, но в этот раз я ловко перехватываю ее запястье, пресекая попытку меня ударить.

– Успокоилась, – цежу я, – и прекратила ругаться.

– И не подумаю. Я не позволю тебе так со мной обращаться!

– Ошибаешься. Уже позволила, согласившись на мое предложение.