С тобой

Пол и без слов знает, какой выбор я сделаю. Это же очевидно, как божий день. Нет у меня денег, чтобы вернуть их прямо сейчас. И черт его знает, когда я смогла бы с ним расплатиться не с помощью секса. Так что…

Я направляю все моральные силы, чтобы усмирить свой нрав, сбрасываю с ног туфли и топаю в ванную комнату. С хлопком запираю дверь, прижимаюсь спиной к стене и, прежде чем начать снимать с себя сексапильное платье, несколько раз вдыхаю и выдыхаю.

Все нормально. Все нормально… Неприятно, больно, но нормально и ожидаемо.

Никто не говорил, что с Полом будет просто. Но я справлюсь. Иначе быть не может.

Возможно, я ошиблась, когда побоялась ему рассказать о сыне. Ведь теперь мне четко понятно, что Полу на меня наплевать. Может, и новость о ребенке его не ранила бы так, как я предполагала. Ведь былых чувств ко мне он не испытывает. По крайней мере, положительных. Но что сделано – то сделано. Я уже соврала. Уже наплела ерунды про больного друга. Идти на попятную поздно. Своим признанием во лжи я лишь разозлю Пола и, кто знает, как он решит мне отплатить.

А мне ни к чему сейчас лишние проблемы. Я по?прежнему должна концентрироваться на своем мальчике и его выздоровлении. Это я и намерена продолжать делать все то время, когда Дэвенпорт не будет нуждаться в моих услугах.

Сбросив с себя всю одежду, я недолго раздумываю, стоит ли заходить в душевую кабинку или просто умыть лицо в раковине, но в итоге склоняюсь к первому варианту. Освежиться мне не помешает, чтобы немного приглушить возросший в теле накал.

Аккуратно принимаю душ, чтобы не намочить волосы. Хочу сохранить хотя бы укладку. К ней же у Пола претензий не было. Жаль, я резинку с собой не взяла. Как, впрочем, и пенку для снятия макияжа. Приходится пользоваться жидким мылом, а после тщательно вытирать лицо полотенцем.

Стерев весь макияж, на который я потратила немало времени, смотрю на себя в зеркало и невесело усмехаюсь. Тусклая кожа, бледные губы, впалые щеки, под глазами заметно видны синяки. Сейчас Пол как взглянет на меня, так сразу испугается и сам отправит меня восвояси.

Издаю еще одну усмешку и качаю головой.

Не хотела я, чтобы Дэвенпорт увидел накопившуюся на моем лице усталость и последствия стресса, но он не оставил мне выбора. Пусть теперь наслаждается видом изнуренной женщины, жизнь которой последние годы была сложна и терниста. Меня это не парит. Я себя люблю любой – и роскошной красавицей, и замученной матерью-одиночкой. Уверенности в себе у меня не отнять.