Закрытый Мир: Рубиновое ожерелье

И я не знаю, что болит больше, сбитые в кровь руки или разодранная в клочья душа.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает мама, она надежно держит меня за голову.

– Мама. Мама. Мама! – повторяю я, сама не соображая, что делаю. – Мама, он умер. Его больше нет! Мама, ты веришь в это? Мама, скажи мне! За что, мама?! – я вцепилась в ее руку, впиваясь ногтями, а она безуспешно пытается меня успокоить. – Мааммааа, – на большее меня не хватает, я больше не могу выговорить ни слова, просто кричу, вкладывая в это всю свою боль и обиду.

У меня уже нет слез, глаза текут, но я все еще не могу успокоиться. Моя жизнь полетела в пропасть…

Вырвавшись из маминых объятий, я побежала в комнату и остановилась на пороге, тут негде спрятаться, все напоминает о нем, даже моя одежда пропахла его запахом. Каждую секунду я повторяю себе, что это ложь, розыгрыш и сейчас мне позвонит Джонс и скажет, что все хорошо. Но нет, он не звонит и больше не позвонит… никогда…

Я его потеряла. А вместе с ним потеряла часть меня, он забрал с собой в могилу ту хорошую часть меня, что умела улыбаться.

Теперь меня нет. Будто в груди пробили огромную дыру. Будто все в груди оборвалось и полетело в пропасть. И как теперь жить дальше? Почему стало так больно? Раненая душа кричит от боли немым, оглушительным криком.

Все забыть. Открыть окна. Вынести все из комнаты. Ветер продует ее. Заберет с собой все счастливые и в то же время такие болезненные воспоминания.

Будешь видеть лишь пустоту, искать по всем углам и не найдешь себя.

Научиться жить. Заново. Заново отрастить оборванные крылья и научиться летать.

Глава 7

Ночь. Так невыносимо лежать. Дыра пожирает тебя. Руки чешутся. Я встала и начала нарезать круги по комнате. Мама и папа уже спят. Тишина. От безысходности я забилась в угол, прислонилась к стене, затем медленно заскользила вниз, пока не села на пол, обхватив колени руками. Слезы снова начали скатываться по щекам. Отчаянье постепенно начало переходить в ненависть.

Я ненавижу себя, ненавижу свой день рождения. Ненавижу жизнь.

Я встала и села на подоконник, открыв окно. Прохладный ночной воздух сразу заключил в свои объятия, развевая нежно волосы. От прохлады становится немного легче. На улице тишина, ни единой души, ни единого звука. Как это раздражает и в то же время успокаивает.

Самое страшное в этом проклятом мире – сидеть одиноко в пустой до боли комнате, пока твои раны на сердце невидимо кровоточат.