Закрытый Мир: Рубиновое ожерелье

Я в то время начала рассматривать маленьких детей, которые все время крутились у мам и пап на руках. Они визжали, показывая протест, когда им не давали сделать, что они хотели. У других светились глазки, когда они видели огромные разноцветные игрушки парка. Один малыш смеялся и за руку тянул маму к огромному пушистому зайцу, который развлекал прохожих. Одно ухо этого пушистого создания, внутри которого сидел человек, непроизвольно свисало с головы животного. Широкая улыбка с большими нарисованными белыми зубами вызывала умиление, заставляя остановиться и хотя бы сфотографироваться с ним.

В основном вокруг животного кружились дети, они облепили его со всех сторон, практически не давая пошевелиться. Наверное, у человека, который сидит в середине мягкой игрушки, очень большая выдержка, чтобы вытерпеть это.

Один малыш забрался к зайчику на руки и крепко обнял, поглаживая маленькими ручонками мягкую шерсть. Малыш улыбался, и было видно, что это ему нравится. Я невольно улыбнулась.

Джонс уже возвратился с двумя стаканчиками кофе.

– Горячий, – предупредил он, отдавая стакан, и одной рукой обнял меня за талию. Заметив, что я улыбаюсь, вопросительно поднял бровь.

– Посмотри на вон того малыша, разве бывает на свете что-то милее?

Джонс взглянул туда, куда я указывала, и перевел взгляд на меня.

– Бывает, – через секунду ответил. – Это ты. Ты самая милая на свете.

– Это неправда.

– Поверь мне, правда.

– Нужно купить билеты, – я не стала развивать спор и перевела разговор на другую тему.

Джонс усмехнулся, полез в карман и достал два входных билета. Я взяла билеты и насупилась.

– Так нечестно, – запротестовала я.

– Мэри, давай не будем портить наш день, – только и ответил он.

«Наш день». Из его уст это звучало еще приятнее, чем когда я думала об этом сама. Его голос придавал этой фразе иной смысл, более глубокий. Он смаковал каждое слово, заставляя что-то в моей душе трепетать, и только в этот момент я начала осознавать, что это действительно так.

Я будто очнулась, и постепенно реальность настигла мой разум. Это и правда был наш день, наш момент. Я так долго этого ждала, воображая себе картинки этого дня, что просто забылась. И теперь, когда я сбросила с себя все оцепенение, в моей груди начинает разрастаться тепло.

Я крепче сжала ладонь Джонса в своей.

– Ладно, – я согласилась, и за это он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Нежно, глубоко, проникновенно.