Звезды из пепла

Я поднимаюсь с кровати, быстро привожу себя в порядок и выскальзываю из комнаты.

– Мам? – стучу в дверь и, удостоверившись, что рядом нет отца, перехожу на английский. – Впусти свою розочку, хочу немного побыть с тобой.

Знаю, этот трюк сработает. Опираюсь на стену и жду. И все же это крайне необычно, что маме потребовалось так мало времени, чтобы влюбиться в отца.

Неужели сердце способно открыться человеку в одно мгновение? Со мной такого еще не происходило. Амадис не появился в моей жизни неожиданно.

Он всегда был рядом с Абелем со времен вступления брата в футбольный клуб. Поэтому и я с ним часто виделась. Я много слышала об Амадисе от школьных подруг, Абеля и родителей, и он меня заинтересовал.

Ухаживать за мной он начал в середине десятого класса – завалился к нам домой, встал в дверном проеме и ждал меня, чтобы позвать кататься на роликах. Первое свидание закончилось нашим падением из-за его неуклюжести: я тогда разбила в кровь коленку, а Амадис порвал штанину. Вместо того чтобы плакать, я начала смеяться.

Амадис прервал мой хохот внезапным и таким напористым поцелуем, что я ответила на него больше из любопытства, чем от желания. Можно ли считать нас парой? Пойдет ли один за другим до конца, как это сделали мама и отец? Я не знаю.

– Милая, – мама отвечает на английском, появляясь в дверном проеме, – проходи, конечно.

Я обнимаю маму и прохожу в комнату. Осматриваюсь и про себя ухмыляюсь: обои цвета фуксии. Кто знает, вдруг нашему новому соседу они приглянутся.

Вторая стена, вся в пышных бутонах цветов, заставляет в этом усомниться. Розовые ковры на полу окончательно разбивают мои надежды. Трестену явно «понравится» интерьер.

Тревога зарождается внутри, когда я завожу с мамой разговор, который подведет к новости о новом жильце. Нужно рассказать про идею Абеля и как вечером я осуществила ее. А это значит, что Трестен уже весь в сборах. Пойти первой к отцу страшно, поэтому я начинаю с мамы.

– У вас с папой тяжелый период?

Улыбка исчезает с маминого лица, во взгляде – разочарование и страх, и она отводит глаза.

Подходит к кровати, хватает плед и нервно стелет его поверх одеяла.

– Крайне тяжелый, Бри. Видимо, мы устали друг от друга.

Устали? Как она может такое говорить?

– Прости, мам, что вмешиваюсь, но при чем тут усталость?

– Милая, я не знаю, как по-другому описать, что между нами происходит. Мне надоели его ежедневные нравоучения, что и как делать.