Солнечные пятна

Во рту мгновенно пересыхает – жара с улицы, кажется, добралась даже сюда. Вряд ли Ви спала этой ночью – и я не спала, и Че. Да только все мы не спали по разным причинам!

В наказание заставляю себя читать дальше – открываю сегодняшние сообщения, в которых Ви радуется, что ее папа все же оказался не таким уж и мудаком:

>Он помнит, что я не пью молоко с пенкой, а еще купил на завтрак мои любимые кукурузные хлопья! Так что жить можно. Но я скучаю! Слышишь? Я скучаю! Чем ты там занята, появись уже!!!

> Тань, я теперь уже думаю, что раз вы в одном городе, то ты, возможно, в курсе, как у Че дела.

Интересно, как он переносит… Прости, я уже с ума тут схожу:)))

Замечаю, что под фоткой Ви загорается зеленый кружок Online, и она начинает набирать новое сообщение.

>> Нет, я не знаю. У меня все хорошо.

Я быстро набрала сообщение, нажала на enter и в ужасе захлопнула ноутбук.

Я лежала на диване. Меня одолевали разные мысли. Я предала свою подругу, не сдержала обещание. Соврала ей.

Волшебная улыбка Че, не всегда живая и настоящая, но сиявшая от меня так близко, затмевает все. И от нестерпимой жары хочется стянуть с себя даже собственную кожу.

* * *

Я сплю весь день, уткнувшись в выгоревшую ткань диванной спинки, вижу разухабистые больные сны, в которых падаю с лестниц и крыш, вздрагиваю от испуга, но за спиной вовремя вырастают крылья. И я снова летаю.

В реальность меня возвращает адский звук древнего пылесоса «Циклон», что с грохотом катится за матерью по квартире.

– Убраться надо, Танюх! – поясняет она, когда я открываю глаза. – Катерина вечером придет лекарства прокапать, неудобно. Я вон и Валю отсюда попросила. Он, кстати, ничего про нож-то и не помнит! Совсем стал ку-ку! Ну ниче, в общаге перетопчется. А завтра мы с тобой в Прасковьино махнем! Утренней электричкой.

В «завязке» мама всегда развивает бурную деятельность – компенсирует месяцы, потраченные на загулы. Она довольно хохочет, вывозит пылесос в прихожую. Я смотрю ей вслед, перевожу взгляд на обшарпанные дверные косяки, потолок, последний раз беленый еще до моего рождения, пожелтевшую люстру из оргстекла, стилизованную под хрусталь, розовеющие солнечные блики на стенах.

Где-то между ребрами и желудком теснится тепло, очень много тепла. Оно греет грудную клетку и сердце, опускается в низ живота. И мечты распускаются ядовитыми цветами до тех пор, пока затуманенный взгляд опять не набредает на осиротевший без хозяйки ноутбук.