Солнечные пятна

Сразу узнаю футболку Че со знаком биологической опасности на белом фоне. Кажется, он позирует перед фотокамерой с уже пятидесятой восторженной девчонкой, в то время как ее подруги с нетерпением дожидаются своей очереди в сторонке. А на мраморном ограждении развалился здоровый парень в длинных шортах цвета хаки и громко глумится:

– Да вы че, девки? Он же дятел! Да у него таких знаете сколько? – Здоровяк сдабривает речь отборной площадной бранью, но Че с неизменной улыбкой смотрит в объектив, сохраняя на лице безмятежность.

Завидев меня, Че деликатно отстраняет от себя поклонницу и бегом направляется в мою сторону. У меня же в этот момент отказывают ноги. Он все ближе, а земля уезжает, словно пол карусели, и от паники замирает сердце. Сейчас я упаду прямо в руки Че. Если не очнусь, если срочно не найду выхода… Хватаюсь за черный мраморный шар на перилах и перевожу дух.

– Привет! – Че озирается по сторонам и прячет руки в карманы голубых джинсов.

 – Многовато посторонних. Надо найти место потише.

От счастья я готова молиться всем богам – Че ничего не заметил.

– Часто тебя достают на улицах, да? – сиплю и, прочистив горло, продолжаю: – А тот, толстый, кто такой?

– Толстого зовут Толстый! – усмехается Че. – Он типа руфер. В прошлом я… делал про них статью. Он невысокого мнения обо мне, как видишь.

Че медленно опускается на лавочку в конце набережной и надолго замолкает, глядя на синюю воду и белые постройки микрорайонов на другом берегу.

– Тем, извини, если оторвала от дел, но я хотела кое-что тебе рассказать… – вырывается из моего рта чужой голос. – Про Вику.

Че напрягается, поднимает на меня зеленые глаза, в которых загорается граничащая с помешательством надежда. Вот я и сделала это. Больно, но чувство, что так будет правильно, придает мне сил.

В пятом классе я нашла на улице полный денег бумажник. Их могло хватить и на кроссовки с огоньками в подошвах, которыми я грезила, и на беременную Барби, и на коробку энергетических батончиков.

На хлеб, сосиски и молоко. На квартплату. Но я вернула кошелек потерявшей его тете, за что получила от нее похвалу и шоколадку, и впервые испытала то самое невероятное чувство собственной правоты.

«Так что давай, Че, лети!..»

– Все же есть что-то, чего я не знаю? – спрашивает он, и я в замешательстве сажусь на горячую поверхность скамейки.

– Да! Есть.