Солнечные пятна

Сегодня я уйду первой и больше не вернусь.

Впереди душная бессонная ночь, одиночество, целая половина лета… Да о чем я? Впереди ведь целая жизнь.

– Солнце! – раздается за спиной знакомый всему городу голос, и я на миг застываю, но надежда не успевает наполнить душу своей отравой, потому что Че продолжает: – Спасибо тебе! За все! Если что-то будет нужно – напиши.

Не оборачиваюсь, только взмахиваю на прощание рукой. Я была здесь лишней – просто хотела увязаться за Че, чтобы попасть в его сказку, как когда-то увязалась за Ви.

Не прокатило. И поделом. Пусть сейчас мне больно, но скоро станет легче.

* * *

Изнуряющий зной спал на закате. От бетонных стен исходит жар, как от деревенской печи. Они снова одинаковые и мрачные – от разноцветных рисунков и бунтарских надписей не осталось и следа: то был просто сон. А я теперь иду дальше и продолжаю верить в лучшее. Наяву.

В темноте у родного подъезда стою, запрокинув голову, и разглядываю окно кухни на третьем этаже – в нем горит уютный желтый свет.

И не нужно выдумывать никакой сказки – она уже есть. Там мама, трезвая и тихая, жарит в масле творожные шарики по любимому рецепту из детства, поверхности старой мебели и утварь блестят как новые, а в темных углах прячутся мои добрые домовые. Как там сейчас хорошо!.. И я сломя голову бегу домой.

Мама любит книги про Анжелику, индийские фильмы, российские мыльные оперы, что идут после «Времени» на Первом канале. Она никогда не витает в облаках, не грезит о высоком и уж тем более не сочиняет стихов.

Ее можно было бы назвать недалекой, но она обладала природной хитростью и непотопляемым чувством юмора.

Мы пьем чай с горячими румяными шариками из творожного теста, следим за драмой, развернувшейся на экране старого, искажающего цвета телика, но сопереживать актерам не получается: мама отпускает в адрес страдающей героини и ее мачо скабрезные шутки и громко хохочет.

В комнату ухожу рано – от поездки в Прасковьино мама так и не отказалась.

* * *

Скоро для меня не будет вещи страшнее, чем ноутбук Ви – едва на него взглянув, я вспоминаю свое забытое обещание.

Открываю диалог, состоящий всего из двух сообщений, старательно набираю по памяти сегодняшний стих и отправляю его Че. Пусть распорядится им так, как считает нужным.

Раздеваюсь, расстилаю на диване застиранное посеревшее белье, залезаю на скрипучие пружины и прячусь под простыней. Однако мне не спится: режим сбит полуденным сном и духотой.