Притворись бабочкой

– Извиняйся! – Дарен не мямлит, он указывает.

– Я не буду этого делать. Эта слепая свалила меня.

Дарен не выдерживает. Подходит к нему и бьет еще раз, но уже в глаз. И я догадываюсь, с каким синяком завтра проснется Питер.

– Ладно! – Питер корчится от боли.

Кровь хлещет из его носа, и мне неприятно на него смотреть. Дарен оглядывает меня и убеждается в том, что все в порядке. Он ждет от Питера заветных слов.

– Извини.

Что ж, я дождалась извинений. В душе разливается спокойствие. Если бы Дарен не оказался рядом, то не знаю, какой был бы исход из этой несуразной ситуации.

Я ведь правда не видела Питера, когда шла, столкновение получилось совершенно случайным.

– Проваливай, Грин. И больше не подходи к Джит.

Я обнимаю Дарена. Утыкаюсь носом ему в грудь и прикрываю глаза, наслаждаясь моментом. Я так горда им. И так разочарована собой… Сколько еще нелепых ситуаций должно произойти, чтобы это окончательно прекратилось? И как долго Дарен будет их терпеть?

Я возвращаюсь в реальность. Пока не пришла Брук, мне необходимо сказать несколько слов Грину.

Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы обезопасить Брук от этого придурка. В противном же случае… даже страшно подумать.

– Держись подальше от Брук, Питер. За нее я порву любого. – Стараюсь выглядеть как можно более серьезной и сосредоточенной.

Моя речь не производит на него никакого впечатления, однако я продолжаю. Он скалится. Смех Питера раздается у меня в голове, в висках начинает стучать. Еще чуть-чуть, и все это доведет меня до панической атаки.

– Как смешно и глупо! – выпаливает парень, обнажая свои желтоватые зубы.

Я морщусь в тысячный раз. Мне жутко неприятно.

– Лучше расскажи, как ты поживаешь. Ведь тебя некому больше защищать. Некому больше с тобой возиться, Джитта. Ведь так?

Что он только что сказал? Как он позволил себе надавить на мою самую больную рану? Теперь уже моя голова действительно кружится, и я стискиваю зубы от злости.

– Сукин сын.

Попался бы мне острый или тяжелый предмет, я бы взяла его в руки и, не жалея сил, кинула в него.

– Ненавижу тебя.

Он продолжает смеяться, и я не в состоянии больше терпеть его ядовитые насмешки. Я одна. Питер прав.

– Надеюсь, ему там, – он поднимает глаза и руки вверх, – хорошо и без тебя.

Как же я его ненавижу! Я вскакиваю и с размаху ударяю его по щеке. След от моей разгоряченной ладони остается на коже.

– Тупая корова, – повторяет он.

Как тогда. С таким же акцентом, смыслом, намерением.