Притворись бабочкой

Моя челюсть уже практически валяется на полу. Простите, это моя родная сестра? Она защищает Питера Грина? Да даже если она не знает, какой он черствый и алчный человек, как она может, ничего не разузнав, кричать на меня?

– Ты ничего не знаешь, Брук, а уже кричишь и обвиняешь меня, – негромко отвечаю я. Голос предательски срывается из-за волнения. Жду, что она признает свою ошибку, но не тут-то было. Брук пуще прежнего краснеет от гнева.

– Что за выходки, Джи? Это мой молодой человек! Держи, пожалуйста, свои эмоции при себе.

Я понимаю, ты немного не уравновешена последний год, но это не позволяет тебе так себя вести! – Она роняет эти фразы, обрывая все мои надежды.

Каждое слово, словно стрела, пронзает грудную клетку.

– А он рассказал тебе, что… – Я останавливаюсь, не договаривая до конца.

Мне больно, чертовски больно вспоминать. Я хочу рассказать ей эту жалкую историю, но становится так неприятно, что я сдерживаюсь и молчу. Молчу, чтобы потом пожалеть.

– Он был знаком с Дареном.

Питер рассказал, что поддерживал его, когда они вместе играли в команде. Я совершенно не понимаю, за что ты его ударила. Да, он вспомнил о нем, но если ты так относишься к смерти человека, то необходимо пройти курс психотерапии. Не нужно столь ужасным способом закрывать ему рот.

Я готова рассмеяться. Вот уж Питер Грин. Вот уж сукин сын. Он заслуживает наказания. Теперь даже сестра обвиняет меня в неуважительном отношении. Интересно, что еще он ей наговорил.

– Ты сама себя слышишь, Брук? Все, что он тебе сказал, – полнейшая ложь.

Все было не так. – Я отчаянно бросаю ей свою правду, но по глазам вижу – она мне не верит.

Это уже ясно. Вот так сестра быстро стала просто влюбленной в моего врага девушкой. Вот так порой людей портит любовь.

– Я верю ему, Джит. Хватит себя обманывать и прикрываться неустойчивым психологическим состоянием.

Она уже набралась от него яда. Просто невозможно слушать эту желчь. Я разворачиваюсь и с безразличием прохожу мимо нее.

Резко хлопаю дверью. Удар оглушает весь дом, и несколько полок сотрясаются. Мне не жаль все эти вещи, не жаль Брук. Я переживаю только за маму, которая может воспринять нашу ссору слишком близко к сердцу.

В моменты, когда и без того серое пространство заполняется черным, мое внутреннее умиротворение трещит по швам. Не могу не признаться, что поведение Брук очень обидело меня и чертовски разочаровало. Она не захотела выслушать. Она была уверена в правде Грина.