Притворись бабочкой

Бедная девочка. Если он разобьет ей сердце, вряд ли потом она будет уверенной в себе – такой, какой она предстает перед нами сейчас: плечи выпрямлены, поза открытая, голова приподнята, а глаза искрятся.

– Мы второй раз в этом лагере, – гордо говорит она, – в прошлом году тоже приезжали благодаря победе в конкурсе.

Почему-то мне не верится, что это правда. Вся их одежда кричит о достатке. Повседневные майки у них фирменные: Gucci, Chanel, Balenciaga. У Сандры даже солнцезащитные очки со стеклами, на которых красуется надпись Dior.

Теперь все становится понятно. Маккой попал-таки в свою среду. В среду, где деньги затмевают душу, а крепкая дружба объясняется совпадениями в брендовых вкусах.

– Ты успела осмотреться? – Эванс с интересом задает вопрос. – Я узнал насчет холмов. На них можно подниматься до пяти вечера.

– До пяти? Значит, я не успею сегодня…

Немного расстраиваюсь, ведь желание взобраться туда и увидеть прекрасные пейзажи, не теряя при этом ни капли времени, уже охватило меня полностью.

– У тебя еще три недели. Я просто предупредил. – Он пожимает плечами.

– Спасибо. – Я прикусываю губу в легком смущении. – Увидимся тогда. Приятно было познакомиться с вами.

– Ага, – слышу я после того, как отхожу в сторону.

– Постой, Джитта. – Голос Филиппа, который я ранее не слышала, врезается мне в уши.

Я задерживаю дыхание от неожиданности и замираю на месте.

Медленно оборачиваюсь, вновь в страхе. Чего я боюсь? Каждого его движения. Такие приметные парни никогда не обращаются к тебе просто так, всегда есть определенная цель, которой они хотят добиться.

Филипп подходит ближе. Похоже, цирковое представление для всех начинается – ребята заинтересованно наблюдают за его действиями, и, безусловно, во взгляде Сандры, направленном на меня, я замечаю агрессию.

– У тебя лямка перевернулась.

Дыхание сбивается, когда он приближается ко мне вплотную и переворачивает лямку на комбинезоне, а потом шепчет мне на ухо:

– Вспоминай, Джи, кто я такой.

Меня пробивает дрожью. Сильнейшей дрожью из всех, что я когда-либо чувствовала. Филипп. Филипп. Я не знаю никакого Филиппа, определенно.

– Вспоминай, одуванчик.

Отсчитываю ровно пять секунд. Не спеша, глубоко дыша. «Одуванчик». От этого слова будто током прошибает. Ощущаю, что я не в силах справиться с нахлынувшей болью.