Джастисмен

Он очнулся в тот же день в полдень, в КПЗ. И совершенно ничего не мог вспомнить, даже как провожал начальника и коллег: воспоминания обрывались где-то перед этим. Изредка в голове всплывали смутные картинки: как он бежит по незнакомым местам, но куда и зачем бежит – не помнил и распознать, сон это или явь, тоже не мог, а потому назвать это воспоминаниями было сложно.

И, разумеется, ни малейшего представления о том, как он оказался в камере.

В полицейском участке составили протокол, сделали все, что полагается в таких случаях, и, наконец, получив административное взыскание, он смог пойти домой.

Полицейский сказал, что еще надо будет поблагодарить охранника небоскреба. И добавил, что ему, этому охраннику, пришлось убирать дерьмо и блевотину. Неужели он взял и вот так запросто спустил штаны и насрал прямо посреди улицы? Но именно там, у клумбы, его, дрыхнувшего со спущенными штанами возле наложенной кучи, и обнаружил охранник, которому эту кучу пришлось убирать.

«Не напивайтесь так больше», – напутствовал его дежурный полицейский.

В понедельник он пошел на работу, и там даже не подозревали, что? с ним произошло. Никто не спросил, благополучно ли он добрался до дома: все собрались вокруг одного компа и обсуждали топовую новость из Интернета. Он подошел поближе и на расстоянии заглянул в монитор. Следуя за курсором, его взгляд отыскал нужный заголовок в самой верхней строчке топовых новостей.

«Мерзкие опарыши наводняют город нечистотами!» – гласил заголовок. На мониторе было открыто множество окон, которые, похоже, все относились к этой новости. Хозяин компьютера закрыл верхнее окно, и щелкнул по фотографии, вставленной в статью.

На фото перед клумбой валялся на боку человек с полуспущенными штанами. Вокруг него – жидкие фекалии и лужи рвоты. Разумеется, как того требуют корейские законы, лицо, полуобнаженная нижняя часть тела и нечистоты скрывала «мозаика», и потому только сам виновник скандала, как ни мала была картинка, мгновенно узнал себя.

Узнал, и чуть было не заорал. Кое-как справившись с собой, он поспешил вернуться на рабочее место с бешено колотящимся сердцем. Никогда в жизни ему не было так жутко, парню казалось, что он сходит с ума. Обернись сослуживцы – они мгновенно бы распознали написанный на его лице ужас. Он это понимал, но был бессилен что-либо с собой сделать.