Джастисмен

Опарышем хулиганы не интересовались: таких, как он, они вниманием не удостаивали. Но этот парень, которым хулиганы помыкали с младшей школы, Опарыша просто возненавидел. Он не отнимал у Опарыша денег, ничего от него не требовал и никогда не трогал в открытую; нет, он мучил его тайком, исподтишка, наслаждаясь причиняемой болью.

Ему было не интересно отнять деньги или что-нибудь приказать сделать. Но он испытывал безумное удовольствие, всаживая в бедро Опарышу иглу циркуля. А когда, пробегая мимо, он, тайком ото всех, изо всей силы вонзал в спину Опарыша острый кончик авторучки – едва ли не прокалывая кожу до костей – его охватывало ни с чем не сравнимое наслаждение.

Ему даже снилось это ощущение в руках и искаженное болью лицо Опарыша.

Лежа в кровати, он придумывал, как бы еще помучить Опарыша. По телу бежали мурашки, он улыбался, завернувшись в одеяло, ворочался, смотрел в темный потолок и хихикал. От сладких мечтаний в кровь выбрасывался адреналин, и уснуть было невозможно.

Ему казалось, будто между зубами протискивается кончик тупой иглы и давит, почти прокалывает ему десну.

Было больно, но боль доставляла странное наслаждение, и хотелось потерпеть еще, хотя бы чуть-чуть… Мягко, но чуточку сильнее надавить иглой в самое сердце боли.

Мучить Опарыша можно было только тайком: прознай об этом хоть одна живая душа, пришлось бы отказаться от этой забавы, и из его жизни исчезла бы самая большая радость. От одной мысли об этом становилось тоскливо. Потому он выжидал, когда сможет остаться наедине с Опарышем.

Это получалось не так уж редко: обычно он предавался любимому занятию несколько раз на дню. И все же мучить Опарыша, когда захочется, было нельзя, и от этого мальчишка еще больше распалялся.

Он караулил Опарыша, словно гиена, поджидающая, когда же отстанет от стада раненый олененок. Стоило Опарышу отойти от других ребят, как его мучитель изо всей сил наступал ему на ногу или хлестал по рукам металлической линейкой.

Другие школьники ни о чем не догадывались.

Во-первых, обидчик подло скрывал свои забавы от чужих глаз, а во-вторых, сам Опарыш никому не жаловался и не пытался оказать сопротивление (а потому в глазах своего врага выглядел полным придурком).

Если бы Опарыш хотя бы раз дал отпор или пожаловался учителям, обидчику бы пришлось остановиться, сделаться осторожнее и реже трогать Опарыша, а то и вовсе прекратить свои жестокие забавы. Но Опарыш не умел давать сдачи, и обидчика это страшно бесило.