Джастисмен

Вот только людей, ищущих подобную работу, становилось все больше, и конкурировать с женщинами, давно научившимися не спорить с жестоким миром, а ловить волну и двигаться вперед, было непросто. Какое там повышение, спасибо, что не гонят.

Куда бы ни занесла его жизнь – на фирму, в армию или в школу, никаких особых талантов он не проявлял, и, обладая довольно необщительным характером, ни с кем близко не сходился.

Казалось, его душа спряталась где-то в иных мирах, а на земле осталось лишь его тело. С восходом солнца он открывал глаза и, не думая ни о чем, шел зарабатывать деньги.

Лучше всего у него получалось просто выдерживать повседневность. Он жил тихо-тихо, неприметно, словно и дышать перестал.

Ладно бы он был человеком, который отлынивает от работы и, соврав, что у него встреча с клиентом, идет по своим делам. Тогда хотя бы было понятно, почему он ничего не добился.

А он просто не мог вложить душу в эту нудную работу, и потому, как ни старался, толку от его усилий не было никакого.

Бывает ведь: ходит торговец по всему городу, зазывает покупателей, расхваливает свой товар, а продать ничего не удается. Так было и с ним.

Не его это была работа – с какой стороны ни глянь. Он и сам об этом догадывался, но помня, что мало кому выпадает удача заниматься любимым делом, просто старался выполнять любое поручение как можно лучше.

Понятно, что фраза «я старался как мог» вполне способна обернуться пустыми словами, но в нашем случае и коллеги и начальство прекрасно знали, что этот молодой сотрудник и в самом деле никогда не отлынивает.

Знали не потому, что за ним следили, просто всем было очевидно, что он действительно старательный и исполнительный человек.

Для него не было секретом, что на работе его не ценят и вспоминают о нем только тогда, когда надо сделать что-то нудное и не ахти какое важное. Зато коллеги до такой степени не видели в нем конкурента, что им даже не приходило в голову его подсиживать.

Как ни угнетало его это положение, он не видел возможности что-либо изменить.

На гражданке он ничем, кроме страхования, не занимался, и никуда, кроме как в торговлю, его бы не взяли. О другой работе и мечтать не приходилось. Но даже появись она вдруг, ему не хватило бы храбрости написать заявление об уходе.

Так что он просто жил.

Скажут «поди-ка сюда» – подойдет, скажут «отойди» – отойдет, окликнут – отзовется; такой была его повседневная и в общем-то не самая плохая жизнь.