Тайна моих снов

– Проснулись, леди Лилианна? – Засуетилась моя личная горничная Мэг.

– Доброе утро. – Ответила, свесив ноги с огромной кровати.

– А почему глазки красные? Неужели опять плакали? – Щебетала женщина, заменившая мне маму, которой лишилась десять лет назад. – Хотя, что же я. Конечно, знамо дело, будешь тут рыдать, когда тебя замуж за неизвестно кого отдают.

– Мэг. Давай не будем об этом и так на душе плохо. – Попросила, направляясь к тазику с прохладной водичкой.

– Как скажете. – Склонила она голову и отправилась в гардеробную выбрать платье.

Вскоре уже с тоской разглядывала себя в зеркало, пока умелые руки доброй женщины пытались совладать с моей копной иссиня-черных волос, струящихся до самой талии. Ярко-синие глаза, доставшиеся от бабушки Соры, сейчас были полны уныния, хотя всегда раньше считала себя жизнерадостным человеком. Пухленькие губки, прямой нос, нежный овал лица делали меня похожей на фарфоровую куклу. Высокая грудь, сейчас едва выглядывающая из скромного круглого выреза шелкового платья персикового цвета, обычно приковывала к себе взгляды многочисленных друзей Витора и отца.

Узкая талия, округлые бедра и длинные стройные ноги были моей тайной гордостью. В целом, я считалась очень даже красивой девушкой, но сейчас мне было абсолютно наплевать на данный факт. Какой прок от красоты, если даже не могу сама выбрать мужа? Если не могу быть с тем, от взгляда на которого сладко сжимается сердце… «Сагар. Вот с кем ты хотела бы соединить свою судьбу. Понимающий, нежный, заботливый» – пошептал внутренний голос, заставив вспомнить его объятия и невинные поцелуи. Где же ты, мой тайный гость, о котором никто не знает, но который вот уже столько лет является неотъемлемой частью моей жизни?

Тяжело вздохнув и попытавшись избавиться от печальных мыслей, велела сделать Мэг обычный пучок. И вскоре уже торопливо спускалась в зал к завтраку, где меня наверняка заждались самые любимые в мире мужчины: папа, на которого я правда была очень обижена, и Витор.

Когда ступила в зал, увешенный многочисленными гобеленами, изображающими эпические сражения, под сводчатым потолком которого висела на толстой цепи тяжелая бронзовая люстра на тысячу свечей, особая гордость папы, то в удивлении посмотрела на симпатичного брюнета с карими глазами, восседающего за длинным деревянным столом, расположенным по центру и сейчас застеленным белоснежной скатертью.

Он немедленно поднялся со своего места при моем приближении и ласково улыбнулся.

– Доброе утро.