Державы земные

А уж следить за тем, кто ей друг, а кто – нет, Темба умела хорошо. Она огляделась по сторонам. Большая часть этих людей ей не друзья. Взять, к примеру, Боннера. По крайней мере, пытается делать вид. Но искренне ли его уважение? Он может выполнить порученное, поэтому она его терпит – и даже позволяет ему думать, что она его одобряет.

Боннер вывел на экран последний слайд презентации.

– Итак, вот то, чего мы добились. Стопроцентное выведение из строя структуры противника.

Он повернулся и поглядел на нее.

Как и все остальные.

Все смотрят на нее.

Отлично.

Она оглядела присутствующих, купаясь в их внимании, а затем слегка наклонила голову в сторону Боннера и заговорила:

– Благодарю вас, генерал. Уверена, что нам всем стало спокойнее, теперь, когда шпионские спутники экспатов, летавшие у нас над головами, были сбиты.

* * *

В ответ на комплимент Боннер улыбнулся, не позволив просочиться в эту улыбку ни единой капле презрения. Разве не объяснял он ей четыре минуты назад, что это спутники связи, вращающиеся вокруг Луны, а не Земли, и что они сожжены, а не сбиты? Но он промолчал.

Президент – идиотка, но идиотка, облеченная властью. Его карьерный рост застопорился на звании бригадного генерала не один год назад, но потом выбрали президента Джонсон, только что попавшую из своего ток-шоу прямиком в Сенат. Как и все в Вашингтоне, он читал ее автобиографию, но не только ее – он просмотрел старые видео с ее шоу, проштудировал ходившие в Голливуде слухи. И многое узнал. Узнал, что Темба не любит, когда ей перечат. Хорошо запомнил, и его карьера снова пошла в гору. Говори, когда это уместно, и молчи, когда уместно промолчать. Темба любит публику, и если ты поможешь ей хорошо выглядеть перед публикой, она станет твоим лучшим другом.

Заговорил генерал Рестиво, через два кресла от него:

– При всем уважении к тому, что сделали ВВС…

– ВКС, – поправил его Боннер.

– Да, извините, при всем уважении, мадам президент, я должен спросить, как это приближает нас к достижению наших целей?

Президент повернулась к Рестиво с холодной, с оттенком предостережения, улыбкой:

– Что?

Рестиво прокашлялся.

– Чего мы пытаемся этим добиться?

Боннер сдержал желание покачать головой. Иисусе. Задавать президенту такие неудобные вопросы? Будь Рестиво его непосредственным подчиненным, ходить бы ему с двумя звездочками и выговором с занесением в личное дело до пенсии.

Улыбка президента исчезла окончательно.