Причины отделения

Над головой в лучах солнца переливались клочья покореженной стали. Олусегун тяжко вздохнул. До чего страшно, что погибель иной раз так живописна.

Пятый, шестой, седьмой сухогрузы вмялись в Луну. Грунт уже не бил в ноги отдельными толчками, а вместо этого просто начал монотонно трястись. Обломки и разнокалиберный сор полетели картечью. От них прятались в траншеях под электрокабели и за промышленными поддонами для солнечных панелей. Залпы при этом не смолкали ни на минуту. Олусегун укрылся за огромным булыжником.

Град из сухогрузов не прекращался. Реголит гудел покруче трибун в овертайм матча за кубок. Олусегун вдруг заметил, что кругом будто опустились сумерки, и поднял голову – до него не сразу дошло, что весь Аристилл затянуло пылевым покрывалом. Солнечные батареи и заводы поодаль были как во мгле. Удары один за другим взмели столько грунта, что он затянул собой все. Корабли продолжали обрушиваться на поверхность, тут же исчезая в грязно-серых столпах.

Столкновений уже было не увидеть – только почувствовать.

– Я пустой! – раздалось в динамике шлема, а затем еще и еще.

– Первая рота, прекратить огонь! – послышался голос Патрика. – Снабжение, выдать патроны!

Через минуту и два других капитана повторили его приказ.

Олусегун опять поднял глаза к небу. В нем было пусто.

Армада кораблей иссякла.

Он хмуро свел брови на переносице. Только что по его приказу оборвали не один десяток жизней. Многие из убитых заслужили, да: как есть мерзавцы, костяк МК, подписавшие контракт взамен на возможность выпендриться автоматом перед «простыми смертными».

Кто проливает кровь за лозунги запада в родной Нигерии – главное, платите вовремя. Кто отбирает у семей дома и хозяйство там, где вырастет «современный мегаполис для человека будущего». Кто со смехом за медяк или шоколадку пользуется детской непорочностью.

Многие заслужили. Но не все.

Были и простые срочники. И контрактники поневоле, взявшие оружие за кусок хлеба для себя и семьи.

Сегодня погибли недостойные – и те, кому просто не повезло оказаться в неудачном месте в неудачное время.

Олусегун встал. Серые клубы понемногу оседали, вырисовывая последствия побоища. Огляделся он со смешанными чувствами.

Да, победа отозвалась внутри гордостью: отбились, не пустили вражескую подмогу на порог… но и радости при виде торжества смерти не возникало.

Нет, не время рефлексировать. По рации в шлеме уже запрашивали приказы и в ожидании глядели на своего предводителя.