Тысяча шагов в ночи

Первое время она очаровывала местных жителей, которые заходили в трактир и восторженно слушали, пока она угощала их сказками, превосходившими скудное воображение деревенских. Но чем дольше она оставалась среди них, тем больше распространялось слухов: она была чересчур свободолюбива, вела себя не так, как подобает настоящей женщине, но мать Миуко не принадлежала к их числу, она была тскегайра, к несчастью Рохиро, и вскоре то, что прежде притягивало к ней всеобщее внимание, стало тем, за что ее высмеивали больше всего.

– Но…

– Наяна была прошлой ночью, не так ли? – спросил Лайдо. Затем, не дожидаясь ответа, продолжил: – Никогда нельзя быть уверенным в том, какие козни строят туманы простодушным людям. Не волнуйся, миу-миу. Ванна, свежая одежда и хороший сон приведут тебя в порядок…

К тому моменту они уже добрались до храма на окраине деревни, где сады были усыпаны опавшими листьями, а черепица цвета индиго с годами потрескалась и осыпалась. Когда Миуко и Лайдо проскользнули через бамбуковые ворота на заднем дворе, она не могла не признать, что описанная им роскошь звучала божественно: теплая вода, чтобы успокоить ее продрогшие кости, чистые пеньковые халаты взамен грязного, – однако она также не могла отрицать своего желания ударить Лайдо ладонью по лицу.

Лайдо, словно опасаясь того, что Миуко продолжит рассказывать о доро ягра, затараторил о том, как жители деревни надеялись, что визит Омайзи Рухая вынудит его отремонтировать Старую Дорогу и восстановить разваливающуюся экономику деревни.

Раненая лодыжка Миуко ныла. Мысли затуманило изнеможение. По правде говоря, ей хотелось только убедить себя в том, что ее отец действительно сбежал от доро ягра, даже не подозревая об этом. Она настолько увлеклась своими мыслями, что, видимо, даже не заметила, куда идет, потому что следующее, что Миуко помнила, – она скользит по влажной листве, а земля уходит из-под ног.

Вскрикнув, она ухватилась за ближайшую опору, которой, к сожалению, оказался Лайдо. Он схватил Миуко за руку, удерживая ее в вертикальном положении.

– Ну вот тебе раз, миу-миу! – вскричал он. – Я держу тебя. Скоро тебя возвратят отцу, и…

Взгляд Лайдо переместился на тропинку, проложенную через храмовые сады, и задержался там. Зная, что ничто, кроме божественного вмешательства, не могло заставить его замолчать, Миуко с удивлением обернулась.