Тысяча шагов в ночи

– Какая из нас прекрасная пара! Си пайша, си чирей [12 - Поскольку «пайша» и «чирей» на аваранском наречии являются гендерно-нейтральными терминами, эта фраза также может означать «как мать и дочь», но об этом значении Миуко пыталась не думать.].

Как отец и дочь.

Он помог Миуко подняться на портик ванны, под которой развел огонь, и начал рассказывать о доро и разводившем шелкопряда фермере, которые после рассвета вместе отбыли в столицу.

Миуко слушала отца вполуха, уставившись на свои грязные башмаки. Ягра, так Лайдо прозвал ее.

Шаоха.

Миуко не была демоном, в этом она не сомневалась. Будь она демоном, чувствовала бы себя как-то иначе, как при болях в животе или во время скачки на лошади. Однако с тех пор как она проснулась на берегу реки этим утром, Миуко изменений в себе не ощущала: она по-прежнему была слишком громкой, излишне нетерпеливой, словно ей нигде не находилось места, кроме отцовского трактира.

Но голубое пятно…

Возможно, оно и не являлось меткой демона, а всего лишь божественным знаком.

Ведь индиго, в конце концов, был цветом Амьюнаса [13 - Дословно «все непознаваемое, образующее духов». Самый могущественный и таинственный из всех Лунных Богов. Тело Амьюнаса состоит из первозданных вод, из которых они впервые появились, а лица такие же безупречные и белые, как сама луна.], Декабрьского Бога и первого из всех Лунных Богов, возникшего из первозданных вод, благодаря которым было создано все сущее и к которым все, в конечном итоге, возвратилось. Цвет жизни и смерти, цвет божественности и загадочности. Может, существо на дороге было вовсе не демоном, а посланником, отправленным Амьюнаса с какой-то целью, непостижимой для немощного человеческого разума Миуко.

Послышался плеск воды, наполняющей ванну, а затем раздалось негромкое клацанье деревянных сандалий, которые поставили на каменные плиты.

Но Лайдо знал, кем она была – шаоха – и не сомневался в ее демонической сущности. Более того, она даже не могла отрицать ту злобу, исходящую от существа на Старой Дороге, тот зловещий холод.

Если ее действительно настигло проклятие, она должна была немедленно от него избавиться. Достаточно прошептать несколько заклинаний, поджечь травы, возможно, вымочить их, словно грязную тряпку, в благословенной воде, и тогда она освободится от демона. Вновь станет Миуко, дочерью Отори, девушкой, на долю которой не выпало приключений.

Как ни странно, но эта мысль не принесла облегчения.

– Залезай, когда вода достаточно нагреется.