Тысяча шагов в ночи

Он только что решил остановиться, чтобы высвободить какую-то вещицу, когда на него набросились три молодых лисьих духа, что изловили его за крыло и швыряли, вцепившись зубами, во все стороны, пока тот не вырвался. Когда он убегал, они погнались за ним по дороге и, кувыркнувшись через себя в воздухе, приняли облик человека.

– И тут появилась ты, о грозная обладательница зонтиков, – подмигнув, закончил Гейки.

После того как Миуко прогнала лисьих духов, он, прихрамывая, стал возвращаться к своей стае, но прежде чем успел добраться до гнезда в Коцкисиу-мару, услышал ее крик.

И пусть он никогда не отличался умением драться, но он, по его собственным словам, был «мастером иллюзии», потому и создал наскоро мираж, чтобы отпугнуть их, а теперь… ну… он здесь.

Миуко покосилась на него сквозь сизый дым, пытаясь решить, правду ли он говорит или нет. С одной стороны, у Гейки было доброе выражение лица. С другой – оно казалось именно таким, какое использовал бы плут, чтобы обезоружить ее.

Однако существовал простой способ выяснить правду.

– Если ты птица с дороги, – начала Миуко, – покажись мне.

Гейки проговорил с набитым ртом:

– Не могу.

– Почему? – Миуко нахмурилась, отчасти из-за его нежелания, а отчасти при виде почти пережеванных орехов, которые заприметила у него на языке.

– Я не могу сделать это, пока ты смотришь.

– То есть ты нервничаешь?

– Я имею в виду, что не могу! Духи способны менять облик, только когда никто не наблюдает! Разве ты не знала? Перевоплощения, иллюзии, все это срабатывает только тогда, когда других глаз нет поблизости.

И к тому же, – добавил он чопорно, – я не хочу.

На мгновение Миуко уставилась на него, разинув рот. Дети-лисы, проклятые поцелуи, изгнавший дочь из трактира отец, постоялый двор, сгоревший дотла, мужчины в демонских личинах, демон в шкуре принца, а теперь еще и парнишка, провозглашавший себя птицей, – этого было слишком много. Даже чересчур.

Миуко расхохоталась.

Встревоженный Гейки отпрыгнул от костра.

– Эй! Что случилось?

Он помахал перед ней здоровой рукой, как будто она грохнулась в обморок, чего, конечно, не случилось.

– Ты так радуешься или обезумела? Счастливо-безумная? Прекрати!

Миуко вытерла глаза разорванным рукавом.

– Что мне делать, Гейки?

– С чем?

История срывалась с уст, словно поток, несущийся вниз по оврагу и разбивающийся о камни по обе стороны от него: жрецы, шаоха, отец, демонический принц…

– Ты встретила Туджиязая? – перебил Гейки.