Тысяча шагов в ночи

Мальчик, возможно, и разбивал иногда вазу или церемониальную урну, но дух в целом оставался общительным и добродушным ребенком, и никто из них не был готов пожертвовать своей счастливой семьей ради чего-то столь незначительного, как безопасность.

Впрочем, сложившаяся обстановка особых неудобств не доставляла, потому что при дневном свете миля по Старой Дороге, где не наблюдалось оживленного движения, чтобы привлекать таких неблагонадежных типов, как разбойники с большой дороги или хищные монстры, была едва ли опасна.

Миуко, более того, наслаждалась возможностью размять ноги и, поскольку в запасе у нее оставался целый час до наступления сумерек, не имела причин для беспокойства.

Оставив врата позади, она бодро зашагала вдоль Старой Дороги, петлявшей через заброшенные поля. Во времена Эры Пяти Мечей эти равнины стали местом великой битвы, когда могущественный клан Огава напал на Удайву – на цитадель своих врагов, Омайзи, – и был истреблен здесь же. В детстве Миуко мечтала покопаться в здешних полях наряду с мальчишками своего возраста, выискивая ржавые наконечники стрел и обрывки ламеллярных доспехов, но правила приличия запрещали ей этим заниматься.

А наслушавшись ужасающих историй о воинах-призраках, восставших из-под земли, Миуко решила, что играть в доме, пожалуй, куда приятнее.

Размахивая зонтиком, Миуко пробиралась через полуразрушенный мост, пересекающий реку Озоцо, которая шипящей и сверкающей изумрудной змеей пролегала вдоль крутых берегов, стремясь к столице.

Когда-то мост был настолько широк, что два экипажа могли свободно проехать по нему, но землетрясение, сопровождавшее печально известную истерику Миуко, положило этому конец. Теперь, с полусгнившими балками и зияющей дырой на спуске к реке, мост едва ли мог вместить одну-единственную лошадь.

Пока Миуко переходила мост, в небе пролетела одинокая сорока, сжимающая золотой медальон в клюве.

Дурное предзнаменование, которое Миуко не заметила.

Затем среди сорняков в заросшей канаве одиннадцать раз прострекотало какое-то насекомое и замолкло.

Предвестие несчастья, которое Миуко не услышала.

Наконец, над опустевшими полями пронесся прохладный порыв ветра, заставивший пожухлые листья на пути Миуко шелестеть, словно возвещая ее об опасности.

Возможно, уделяй она больше внимания историям матери, Миуко знала бы, что в преддверии ужасных бедствий мир часто наполнялся предостережениями и возможностями изменить судьбу.