На острове

 – Она протянула мне воду, я сделал глоток и поставил бутылку на землю.

– Расскажи, – попросила Анна.

– Мама думала, что у меня грипп. Я температурил и потел по ночам. Затем начал худеть. Потом доктор нашел у меня на шее опухоль, которая оказалась распухшим лимфатическим узлом. Тогда мне сделали анализы: рентген, биопсию, КТ, МРТ… А затем мне сказали, что у меня лимфогранулематоз в третьей стадии.

– И что, сразу же назначили химиотерапию?

– Ну да. Но она почему-то не действовала. А еще они обнаружили поражение лимфатических желез в диафрагме, так что пришлось пройти еще курс лучей.

– Ужас какой, – сказала Анна. Она отрезала себе кусочек плода хлебного дерева, а остальное отдала мне.

– Да уж, веселого мало. То и дело приходилось ложиться в больницу.

– И как долго ты болел?

– Думаю, года полтора. Я очень долго не шел на поправку, и доктора не знали, что и думать.

– Ти Джей, тебе, наверное, было очень страшно.

– Ну, они постоянно темнили, а я это ненавижу. Я, конечно, понимал, что дела не очень, потому что, когда я задавал вопросы, все тут же прятали глаза.

Или переводили разговор на другую тему. Вот это было реально жутко!

– Еще бы.

– Поначалу друзья постоянно меня навещали, но, когда мне так и не стало лучше, некоторые вообще перестали приходить. – Я глотнул воды и передал бутылку Анне. – Вы ведь знаете моего друга Бена?

– Да.

– Так вот. Он приходил каждый божий день. Часами смотрел вместе со мной телевизор или просто сидел на стуле возле кровати, когда у меня не было сил говорить и я не мог пошевелить ни ногой, ни рукой.

Мои родители постоянно подолгу беседовали с врачами в коридоре или где-то еще, и я просил Бена подслушать, о чем они говорят. Он знал, что я просто хочу знать правду. Понимаете?

– Конечно, понимаю, – ответила она. – Ти Джей, он, похоже, действительно отличный друг.

– Да, он такой. А у вас есть лучший друг?

– Есть. Ее зовут Стефани. Мы дружим еще с детского сада.

– Ого, ничего себе!

– Друзья – это очень важно.

Понимаю, почему ты хотел провести с ними лето.

– Да уж, – ответил я, подумав о том, что все, наверное, уже вернулись в Чикаго. Скорее всего, они решили, что я погиб.

Анна поднялась и подошла к груде хвороста.

– Ты мне скажешь, если заметишь какие-нибудь симптомы? – подбросив дров в костер, спросила она.

– Конечно. Только, пожалуйста, не спрашивайте меня все время, как я себя чувствую. Мама постоянно так делала. И это меня жутко бесило.

– Не буду.