Катарсис

Звук капель стал заметно громче.

Наконец, туннель вывел его в просторную пещеру. Сквозь отверстие в потолке светила полная луна. Лунный свет и новая способность видеть в темноте позволили различать даже мельчайшие детали. Только теперь Джейсон понял, каким невидящим и беспомощным был в начале своего пути через туннель.

На некотором расстоянии, в центре пещеры, была видна тонкая грациозная фигура. Похоже, женская, но дистанция не позволяла разглядеть подробности одежды.

Рядом с предполагаемой женщиной был небольшой пруд, окруженный камнями разной величины.

Сверху, через дыру в потолке, капала вода, наполнявшая этот подземный водоем.

Джейсон приблизился – скрип песка и гравия под его ногами заставил женщину обернуться: на ней был знакомый тошнотворно-зеленый свитер.

Ужас охватил Джейсона: перед ним стояла госпожа Абрамс!..

Черт! Она что, в «Пробуждение» играет?

Джейсон напрасно пытался объяснить себе происходящее – ничего внятного не получалось.

Откуда она здесь? Чего ей надо?

– О! Это вы… – презрительно процедила госпожа Абрамс, увидев Джейсона.

Губы ее сложились в гримасу неудовольствия.

К Джейсону немедленно вернулось привычное чувство побитой собаки. Он не знал, что сказать, а вспышка злости, пережитая ранее, сильно притупилась от длительной прогулки по туннелю.

– Ну что же? Вам и сказать-то нечего! Чего и ждать от вэлферного ученика! Откуда только у вас деньги на такую игру?!

Глаза Джейсона начали разгораться огнем злости, руки тряслись.

Что со мной? Я не буду больше терпеть.

Никогда и нигде, особенно здесь.

Игры были его убежищем. Они позволяли ему забыть про вечно отсутствующих родителей и издевательства богатых товарищей по учебе.

Я не позволю ей отравлять мне жизнь еще и здесь!

Несмотря на опущенные глаза, он видел, что госпожа Абрамс двинулась в его сторону: пять футов, четыре, три…

– Вы не заслуживаете того, чтобы посещать нашу школу. Люди, подобные вам, оскверняют наши стены.

Он вдруг увидел камень в своей руке, и злость, кипевшая в жилах, превратилась в лед.

Руки перестали трястись, и им овладело невозмутимое спокойствие. Это же игра. Здесь он может делать, что хочет, и никто не в силах ему помешать. Здесь он не обязан терпеть издевательства.

– Когда вы подали на стипендию, я говорила приемной комиссии, что принимать вас не следует: представителям низших классов в нашей школе не место!

Игра тьмы и лунного света придавали фигуре госпожи Абрамс нечто демоническое.