Искушение

 – Дело в том, что группа сейчас сдает письменный внутрисеместровый экзамен, а Флинт от него освобожден, вот учитель и предложил ему помочь мне с проектом, за который я смогу получить такое же количество баллов.

Флинт непринужденно прислоняется могучим плечом к каменной стене, скрестив руки и лодыжки с таким видом, будто у него нет никаких забот. Джексон продолжает неотрывно смотреть на меня.

– Обалдеть. Лучше всех этих отработок, о которых ты так беспокоилась, верно? – вопрошает Джексон с улыбкой, но глаза его не улыбаются.

– Точно. Надеюсь, что все остальные учителя окажутся такими же классными, как и мистер Дэймасен.

– Дэймасен? – повторяет Джексон с удивленным смешком. – По-моему, сейчас я впервые услышал, как кто-то назвал его классным.

– Ну да, – вставляет Флинт. – Я сказал ей то же самое. Этот малый – настоящий монстр.

Джексон не отвечает ему, собственно говоря, он даже не удостаивает его взглядом. Что чертовски неловко.

– А мне он понравился. Конечно, говорит он ужасно громко, но что тут такого?

– Он великан.

– Да, знаю. – Мои глаза округляются, когда я представляю себе учителя мистической архитектуры. – Думаю, он самый высокий человек, которого я когда-либо видела.

– Это потому, что он великан, – повторяет Джексон, и на этот раз уже нельзя не заметить, что он делает акцент на последнем слове.

– Погоди. – Я напрягаюсь, пытаясь это переварить. – Говоря «великан»… ты имеешь в виду не просто «высокий человек».

– Великана. – Остатки льда в его глазах тают и сменяются веселой теплотой, от которой напряжение наконец покидает меня.

– Вроде великанов из сказки «Джек – победитель великанов»? Ты имеешь в виду это?

– Да, вроде тех, кто ест маленьких детей.

– В самом деле? – Я качаю головой, силясь уложить это откровение в голове.

– Точно, Грейс, – подтверждает Флинт. – Дэймасен – великан. У него в апартаментах хранится целая груда костей, оставшихся от проблемных учеников.

Я поворачиваюсь к Флинту.

– Что?

– Но ты не беспокойся, – продолжает он. – Фостер не разрешает ему есть хороших учеников, так что тебе ничего не угрожает.

Флинт изо всех сил старается сохранять невозмутимый вид, когда я в ужасе смотрю на него, но, в конце концов, не выдерживает. Он начинает улыбаться, а когда я подозрительно прищуриваюсь, прыскает от смеха.

– О господи, видела бы ты свое лицо.