Искушение

 – А ты?

– Точно не скажу, но думаю, это как-то связано с теми большими, красивыми крыльями, которыми обладает твое альтер эго.

– Мое альтер… Ооооо. – У меня округляются глаза. – Ты хочешь сказать, что физика полетов имеет отношение к способности летать?

– Да. – Он удивленно смотрит на меня. – А о чем подумала ты?

– Ну, не знаю. Наверное, о самолетах. Поэтому-то я так и недоумевала.

– Нет, Грейс, в Кэтмире на уроках по предметам, имеющим отношение к полетам, действительно учат летать.

– Я просто… Это же… То есть… – В конце концов, я просто качаю головой.

– Вообще-то крылья – это необходимое предварительное условие для того, чтобы летать, – замечает Джексон, когда мы делаем еще один поворот. – Как и умение пользоваться ими.

– Да ну? – Теперь уже я поднимаю бровь. – А разве ты сам не летаешь без них?

Он смеется.

– Да, кстати, у меня для тебя есть новая шутка.

– Новая шутка? – Я расплываюсь в улыбке. – Класс. Давай, жарь.

Он смотрит на меня так страстно, что становится ясно, в каком смысле ему хочется «жарить», и что это не имеет ничего общего с теми дурацкими шутками, которые люблю я.

Какой-то части меня хочется отвести взгляд, ей неловко от интимности этого момента. Но это было бы нечестно по отношению к нему – по отношению к нам обоим, – так что я продолжаю смотреть ему в глаза, хотя и чувствую, как меня затопляют одновременно и жаркое смущение и волна неуверенности в себе.

Несколько мгновений мне кажется, что сейчас Джексон отдастся тем же чувствам, которые сама я даже не пытаюсь скрыть, ибо его похожие на полночное небо глаза становятся беззвездно черными, челюсть напрягается.

Но затем момент проходит, и я вижу, что он сделал выбор не в пользу этих чувств. Не знаю, что я сейчас испытываю: облегчение или разочарование. Возможно, понемногу и того и другого. Но когда Джексон подчеркнуто отступает назад, я не могу не признать, что так будет честнее – для нас обоих.

– Шутка такая. – Он ухмыляется.

– Ого, шутка про горгулью? Уже?

Он смеется.

– А что, слишком быстро?

Он выглядит сейчас таким довольным, что я ни в чем не смогла бы ему отказать.

– Да нет, давай. Так зачем просить подаяние у горгульи?

– Затем, чтобы приучить себя к отказам.

– О боже. Жуть.

Он ухмыляется.

– Знаю. Хочешь еще одну?

– Не знаю, выдержу ли я еще одну. – В моем голосе звучит скепсис.

– Выдержишь. – Он сжимает мою руку.