Желание

И подключаюсь к библиотечной сети, чтобы воспользоваться одной из тех баз данных, доступ к которой можно получить только из этого помещения. Не проходит и пяти минут, как я начинаю работать над своим проектом по аэродинамике полетов на тему различий между крыльями горгулий и драконов.

Исследований по горгульям почти нет – что неудивительно, если учесть, что Неубиваемый Зверь уже много веков сидит на цепи, и за последнюю тысячу лет единственной известной горгульей стала я сама. С другой стороны, я могу исследовать саму себя, а значит, кое-что у меня все-таки есть.

Вскоре я погружаюсь в процесс и провожу почти два часа за учебой под выбранный наугад плейлист на Spotify. Но когда начинает звучать песня Bad в исполнении Джеймса Бэя, я начисто забываю о статье, которую читаю, и возвращаюсь в свой собственный персональный ад.

Мои руки дрожат, пока слова песни разрывают меня, словно взрывы гранат. Джеймс Бэй поет об отношениях, которые разбились, так что их уже не склеить, и каждое его слово жжет мою душу, как огонь.

Я вынимаю из ушей наушники, как будто они раскалены, и так яростно отодвигаю от стола свой стул, что едва не опрокидываюсь на спину. Придя в себя, я не могу не заметить, что Хадсон пялится на меня с противоположной стороны библиотеки.

Наши взгляды встречаются, и, хотя чертовы наушники лежат на столе, я все еще слышу эту песню. Мое дыхание пресекается, руки начинают дрожать, а на глазах опять выступают слезы.

Я отчаянно стучу по экрану телефона, пытаясь положить этому конец, но, видимо, я случайно нажала на кнопку громкой связи, и теперь песня вырвалась на свободу.

Меня будто парализует. Черт, черт, черт.

Внезапно красивые тонкие пальцы Хадсона сжимают мою руку, и все замирает… кроме этой глупой песни. И моего еще более глупого сердца.

Глава 9. Я и те-кого-нельзя-называть

Хадсон не говорит ни слова, вынимая телефон из моих судорожно сжатых пальцев. И так же молча выключает песню, так что библиотека вновь погружается в благословенную тишину.

Он продолжает молчать и тогда, когда снова вкладывает телефон в мои дрожащие руки. Но его холодные пальцы касаются моих, и мое уже и без того измученное сердце начинает колотиться изо всех сил.

Его глаза, блестящие и такие дерзкие, несколько мучительных мгновений не отрываются от моих. Его губы начинают чуть заметно шевелиться, и я уверена, что сейчас он что-то скажет, наконец нарушив молчание, которое висит между нами уже много дней.

Но он ничего не говорит.