Желание

Правда, Кровопускательница – самая древняя и самая сильная вампирша на земле. И, надо думать, ей не понадобится вся ее сила, чтобы пустить мне кровь… или разорвать меня на куски.

Так что на сей раз я решаю не обижаться на то, что он загородил меня собой. Тем более что, оказавшись за ним, я могу прикрывать его спину – так, на тот случай, если она вдруг захочет разорвать на куски не меня, а его.

– Заклятья ты снял безупречно, и ты это знаешь, – рявкает Кровопускательница. – Это наводит меня на мысль о том, что тебе помог Джексон, разгласив мои секреты.

Я хочу защитить Джексона, но Хадсон опережает меня… и лжет.

– Вы в самом деле думаете, что мне требовалась помощь моего младшего братца, чтобы преодолеть несколько убогих заклятий?

Ее зеленые глаза, острые, как лучи лазера, встречаются с его глазами, и сейчас она нисколько не похожа на ту милую бабулю, за которую я ошибочно приняла ее в прошлый раз, – напротив, по ней видно, что она беспощадный хищник.

– Эти убогие заклятья настолько сильны, что сильнее не бывает.

Хадсон и бровью не ведет.

– Упс, – говорит он.

У меня душа уходит в пятки, но Кровопускательница не двигается с места. Несколько секунд мне кажется, что она не дышит. Она просто наклоняет голову набок и смотрит на него так, будто он насекомое в окуляре микроскопа и она подумывает о том, чтобы оторвать ему крылышки.

Или о том, как он будет смотреться, вися над ее ведром, в которое стекает кровь.

– Как интересно, что вы готовы лгать мне, мистер Вега. – Она щурится, не сводя глаз с Хадсона. – Очень интересно.

Когда я уже начинаю думать, что «Мертвец идет» – это нечто большее, чем название книги, она переводит свой горящий взгляд на меня. И меня охватывает еще больший страх.

– Грейс, моя дорогая. Мне так приятно видеть тебя снова. – Ни от меня, ни от Хадсона не укрывается, что она делает едва уловимое ударение на слове «тебя».

– Подойди ко мне, чтобы я могла посмотреть на тебя, дитя мое.

У меня такое чувство, будто мой рот полон ваты, а в мозгу вертятся многочисленные предостережения Джексона о том, что я никогда, никогда не должна касаться ее, что она терпеть не может прикосновений.

– Это было шесть недель назад, – невозмутимо говорит ей Хадсон и преграждает мне путь, когда я пытаюсь выйти из-за его спины.

– Как я и говорила. Слишком долго.