Радикальный удар

Антон перевернулся на спину и сел, глядя вслед выезжающим со двора машинам «оперативников». Вообще инсценировки задержания могло и не быть, если бы Селедин вел себя более спокойно. Однако Антон понял: этот человек не боец. Сейчас его будут несколько дней держать в камере временно задержанных и допрашивать под видом полиции сотрудники ФСБ, а потом отправят в СИЗО, где «дожмут», уже под видом обычных бандитов, офицеры-чеченцы. Завтра ночью они уже начнут «обживать» камеру. Габбро на время станет Гехой, а Шаман – Халидом.

Лишь Джин остался под своей кличкой.

* * *

–?Так, – протянул Ступа, зачеркивая следующий ряд цифр, и посмотрел на Чану, – восемь кусков евро сняли, или, в переводе на гривны – восемьдесят восемь тысяч. В общем, сейчас снимешь уже не две, а четыре. Это сорок четыре, – он показал авторучкой на угол старинного двухэтажного здания. – Банкомат внутри. Семен, валяй с ним.

–?Чего, снова я? – возмутился Семен со странной фамилией Патык.

В гражданской одежде милиционеры теперь казались смешными.

Толстяк, которого, как оказалось, между собой менты зовут Ступа, взял на себя обязанности координатора. Он говорил, куда ехать и сколько снимать, вел учет полученных от Чаны денег. Мент сразу поставил условие: в банкоматах проводить лишь одну операцию. Он знал четырнадцать адресов, где они установлены, и нарисовал схему. Однако вскоре выяснилось, что три не работали, один убрали и еще в двух не оказалось той суммы, которую Чана пытался снять. По мере того как уменьшались на счету деньги, лица милиционеров становились задумчивее. Чана стал подозревать, что они обдумывают вариант, как получить с него больше.

–?Имейте в виду, – взявшись за ручку дверцы, он повернулся к Ступе. – Как в самом начале решили, так и будет. Ни на копейки больше суммы, которую обговорили, я не сниму. Хоть убейте.

–?Никто и не требует. – Ступа отвел взгляд в сторону. – И так нормально. Нам таких денег всем участком за сто лет не заработать…

–?Смотрите, – пригрозил Чана и вышел.

–?А ты не пугай! – крикнул вдогонку Ступа.

Чана направился по тротуару, размышляя над создавшимся положением. Сейчас он снимет четыре тысячи. Итого будет двенадцать. Такую сумму он может еще компенсировать. Часть у него была в Москве наличными, часть занять. Еще можно продать машину. Хохлы потребовали сорок. Вот столько он уже не потянет. Правда, когда соглашался, подумал, что займет. Однако чем больше времени ездил по Киеву, тем больше понимал, что не сможет найти таких денег.