Начало новой истории

 – А почему?

– Причём это? Они только и делали, что скакали из мира в мир и игрались с чужими судьбами. Ввязывались в войны и истребляли тварей, словно варвары, – брезгливо сморщив носик, процедила Эмони.

– Они дети, большие, имеющие силу и власть, но дети, и останутся такими надолго: все мужчины дети, а бессмертные – особенно. Им нужна компания в приключениях, чтобы их поддержали и пошли следом, чтобы на поверженных врагов смотрели с восхищением. А что предлагала ты?

– Но у меня ведь есть то, чего нет ни у одной из имперских женщин, ты сама учила.

У меня есть тело, не то, в котором можно скакать по горам, а пышное и сочное – то, что любят герои.

– Ты ведёшь себя как шлюха! Да, тела Имперцев более холодные и грубые, они созданы для битв, но если мягкая задница это твоё единственное достоинство, то проваливай из моего дома!

Эмони опешила, её пухлые губки раскрылись от удивления, тонкие бровки непонимающе изогнулись:

– Ма, – с трудом смогла проговорить она, – что это значит?

– Ты не ослышалась.

Научись восхвалять малые достижения мужчин, сопровождать их в подвигах, сделай до конца хода Корэра своим, сострой из себя лучшего друга для Ар, она тоже будет полезна в будущем, или проваливай жить за счёт своего тела, раз уж это твоё единственное достоинство.

Эмони, ели сдерживая подступавшую обиду, вышла, тихо притворив за собой дверь. Не хлопнула, как в позапрошлый раз, когда мать её отчитала за то, что довела какую-то аристократочку до истерики, она тогда ещё налетела на Ар, или как она себя называла… Не пнула уже закрытую дверь, как в прошлый раз, когда матушка в очередной раз рассказывала, что надо подлизаться к сильным мира сего: «Ну, притравила она тебя, и что? Не померла же.

Сама виновата, это ты первая начала». Слова, сказанные тогда матушкой, сильно взбесили её, разожгли ещё большую ненависть ко всем живым и мёртвым.

Эмони собиралась уже уйти, но что-то заставило её остаться, прислушаться, заглянуть в кабинет через оставшуюся щёлочку.

Госпожа директор с трудом поднялась с кресла, пошатываясь, пошла к диванчику в углу, но, не дойдя всего пару шагов, опустилась на пол, скрючилась, закашляла.

Эмони, забыв все обиды, не раздумывая, бросилась к матери, помогла встать, дойти до дивана, протянула платок – вытереть ярко-малиновую кровь. А потом замерла, не зная, что делать: она впала в ступор, понимая, что надо что-то сделать, кого-то позвать на помощь, но не могла пошевелиться.