Дочь короля пиратов

Я играю роль несчастной и раздраженной пленницы, но иногда истинное «я» все равно выбирается наружу. Главное – контролировать, какие именно черты я хочу показать. Сейчас для изучения Райдену предоставлены мои упрямство и вспыльчивость. Для этого мне даже не нужно притворяться.

Должно быть, он пришел к какому-то выводу, потому что говорит:

– Ты сказала, что сдашься в плен добровольно. Видимо, твое слово мало что значит.

– Вряд ли у меня была возможность подтвердить собственные слова, – парирую я. – Ты не дал мне дойти до гауптвахты самостоятельно.

Не сжимай ты так сильно мою руку, твои колени остались бы целы.

Райден ничего не говорит, но в глазах его загорается огонек веселья. Наконец, он взмахивает руку в сторону брига, как будто приглашая меня на танец.

Теперь я иду вперед сама, а следующий за мной пират говорит:

– Девочка, у тебя лицо ангела, но язык змеи.

Мне очень хочется развернуться и пнуть его, но я сдерживаю себя. У меня будет достаточно времени, чтобы хорошенько избить Райдена, как только я получу то, зачем пришла.

Оставшуюся часть пути я прохожу с гордо поднятой головой. Пробежавшись взглядом по всем камерам, я пытаюсь определить самую чистую. Честно говоря, я просто выбираю меньшее из двух зол и убеждаю себя, что темная субстанция в углу – грязь.

По крайней мере, в этой камере есть стул и стол. У меня будет место, куда положить свои вещи. Я ни секунды не сомневаюсь, что капитан сдержит свое слово. Таковы правила – все капитаны-пираты обязаны быть честными друг с другом, даже если позже один убьет другого во сне.

Никакие сделки и переговоры между соперничающими командами были бы невозможны хоть без какого-то подобия честности. Это стало новым законом для каждого пирата. Когда мой отец ввел понятие «честности» в пиратский лексикон, это было непривычно для всех. Тем не менее те, кто хотел выжить при новом режиме, должны были принять новые правила игры. Ибо от любого, кого поймали на лжи при совершении сделки, король пиратов быстро избавлялся.

Я осматриваю стул. На мой взгляд, он слишком грязный, но придется смириться. Я снимаю свое большое коричневое кожаное пальто и накрываю им сиденье и спинку. Только после этого решаюсь присесть.

Райден ухмыляется, вероятно, из-за моего явного беспокойства о санитарных нормах в этой темнице. Он запирает меня в камере и кладет ключ в карман. Затем придвигает стул для себя и садится по другую сторону решетки.

– Что теперь? – спрашиваю я.

– Теперь мы поговорим.