Воительница Лихоземья

Как только они коснутся кожи, я смогу лишь беспомощно лежать, пока зираптор пожирает меня заживо.

«Обещай, что ты попытаешься вернуться домой, ко мне», – звучит у меня в голове голос Иррении.

И я намерена сдержать обещание.

Я издаю боевой клич и отталкиваю чудовище достаточно, чтобы успеть вскочить на ноги. Зираптор бросается на меня, но я успеваю отскочить в сторону, и он врезается в дерево. Изо всех сил я наношу удар по шее монстра и отсекаю ему голову.

Не на того напал! Вчера я прикончила дюжину таких, как этот.

На испытаниях я убила троих за раз, так что один – это пустяк! Если только я не сплю…

Я стараюсь избавиться от охватившего меня страха и разогнать туман усталости от нехватки сна.

Сколько я проспала? Лес залит предрассветным маревом, так что вряд ли дольше четырех часов.

Мешок с припасами до сих пор приторочен у меня за спиной. Я стаскиваю его и достаю свой завтрак: небольшой кусок хлеба. Затем закидываю мешок обратно за плечи, как и топор. Тело зираптора я оставляю на поживу падальщикам.

Мясо чудовища горькое и не годится в пищу для людей. Для меня оно бесполезно.

Я продолжаю свой поход, сегодня более быстрым шагом. Тело до сих пор переполняет энергия от стычки с зираптором. В висках стучит от напавших скопом воспоминаний, но я слишком устала, чтобы им противиться.

Я вновь переживаю все случившееся.

Предательство. Ложь. Обиду. Все это градом обрушивается на меня.

Я перехожу на бег, будто это поможет мне вырваться от них.

* * *

Я думала, что люблю Торрина.

Думала, что впервые в жизни появился кто-то, кто не ненавидит меня за нечто мне неподвластное. Я не напрашивалась на похвалы. Я не выставляла напоказ свои умения, не кичилась ими. Однако мои товарищи по тренировкам все равно завидовали мне настолько, что решили подстроить изгнание. Отправить меня на смерть. Их злоба была так велика, что Торрин неделями притворялся, что я ему нравлюсь.

Я должна была это предвидеть. Мать солгала, подвергнув опасности свою бессмертную душу, лишь бы прогнать меня.

Если родная мать меня ненавидит, как я могла хоть на секунду представить, что могу понравиться парню?

Ноги нестерпимо ноют, но я лишь ускоряюсь, стараясь обогнать слезы.

Но они все равно настигают меня, и я плачу впервые за много лет. Я не сопротивляюсь, как делала обычно, ведь здесь все равно их никто не увидит.

Отцу бы это не понравилось. Я слышу его голос у себя в голове: «Воины не льют слез».

Он мог бы мне помочь, мог бы меня спасти.