Повелительница стали

Он самый молодой из членов королевской семьи, и я уверена, что ему не больше двадцати лет.

Принц окидывает взглядом повозку, мою сестру на лежанке, Кимору в цепях, а затем его взгляд останавливается на Петрике. Его лицо расплывается в лучезарной улыбке.

– Петрик! – восклицает он, обнимая своего брата. – Мне кажется, или ты стал более накачанным? И что на тебе надето? Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел тебя в чем-то, кроме твоего ученого наряда.

– Прости меня, Скиро, – говорит Петрик, – но мы спешим.

Нам нужна незамедлительная помощь. Один из моих друзей тяжело ранен. У нее не так много времени. Нам нужна Серута. Не мог бы ты, пожалуйста, позвать ее?

Взгляд Скиро останавливается на Темре и ее бледном лице.

– Заходите внутрь, все вы. Все друзья моего брата – мои друзья.

* * *

Каждая пролетающая секунда ощущается как удар плети на моей коже.

Я наблюдаю, как смотрители используют смоченную в теплой воде ткань, чтобы омыть мою сестру. Они очень аккуратны, но я с нетерпением жду, когда уже прибудет Серута и сотворит свою магию.

Один из смотрителей развязывает бинты на ее руке, и воздух наполняется запахом гнили. Рука инфицирована, и целительница начинает снимать швы и снова вскрывать рану, чтобы выпустить гной.

Но где же Серута?

Когда дверь открывается, я с облегчением оборачиваюсь, готовая приветствовать, умолять и делать все возможное, чтобы привлечь к моей сестре немедленное внимание наконец прибывшей целительницы.

Но это всего лишь какой-то слуга.

– Петрик послал меня забрать вас. Я должен показать вам ваши комнаты, чтобы вы могли привести себя в порядок и отдохнуть. Принц хотел бы, чтобы вы все были его особыми гостями на ужине.

Глядя на него, я моргаю.

Поужинать, помыться и отдохнуть?

Моя сестра умирает. Умирает. И они ждут, что я…

– Извините, – говорит кто-то позади меня. Я поворачиваюсь, уже напряженная и готовая броситься к сестре.

Это одна из служанок.

– Она у нас. Она получит самый лучший уход, который мы можем ей предоставить.

Вам стоит уйти.

– Я не оставлю ее, – говорю я.

– Я не знаю, как сказать это более деликатно, но вы загрязняете нашу стерильную среду.

При этих словах я осматриваю себя сверху вниз. Под каждым моим ногтем грязь. Моя одежда порвана со времен борьбы с Киморой, испачкана после долгой дороги. Я не могу отличить веснушки на моей коже от прилипшего песка. И я могу лишь догадываться, как от меня пахнет.